— Тетушка Мэй, это Мэй Блэкберн, верно? А ее дочь Рути Блэкберн?

— Риццио, — говорит она. — Она замужем за Сэмом Риццио. Точнее, была замужем. Думаю, его убила тетушка Мэй. Или Рути. Я не уверена.

— Тебя это, похоже, не очень волнует.

— Они сделали то, что должны были сделать, — говорит она. — Ты же знаешь, каково это.

— Знаю.

— О, — говорит она. — Тебе пора идти. Прощай.

Я собираюсь спросить, что она имеет в виду, но меня пронзает боль, и я открываю глаза, глядя на затянутое дымкой небо Лос-Анджелеса. Надо мной склонился фельдшер с дефибриллятором.

— Мы его достали, — говорит он.

— Я думала, мы договорились, что ты больше не будешь так делать, — говорит Габриэла.

— Поверь, я не хотел, — говорю я. Я пытаюсь сесть, но тело меня не слушается. Она оглядывает перекресток, усеянный телами, и не все они анахронизмы.

— Я тебе верю.

Глава 15

— Твоему парню нужно поспать, — говорит доктор Хиллиард, убирая стетоскоп в сумку. — И подумать. О чем ты только думал? Не отвечай. Это риторический вопрос, и я правда не хочу знать ответ.

Я уже имел дело с Хиллиардом. Иногда он работает на Вертеров. Он хороший специалист, но при этом довольно грубый. Теперь, когда Аттилы нет в живых, он работает на Аманду.

— Спасибо, Уолтер, — говорит Аманда, открывая перед ним дверь. — Я с тобой свяжусь.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Габриэла.

— Я не так уж долго был без сознания.

— Достаточно долго.

Я слышу раздражение в ее голосе.

— Да, ну, в следующий раз, черт возьми, не оставляй меня в таком состоянии.

Мы с Амандой и Габриэлой вернулись в приют и сидим в одной из смотровых в крыле для сверхъестественных существ. Она больше похожа на смотровую в ветеринарной клинике при зоопарке, чем на все, к чему я привык. Да, здесь стерильно, есть шкафы, тумбы и все обычное медицинское оборудование, которое можно ожидать увидеть. Но все остальное просто больше обычного.

Например, смотровой стол. Он размером почти с двуспальную кровать, установлен на электрическом подъемнике, так что его можно опустить почти до самого пола, а откидные секции позволяют разместить любые конечности, с которыми приходится иметь дело.

Мне и в голову не приходило, что у разных сверхъестественных существ могут быть разные потребности. В смысле, это логично. Если к вам придет асванг, ему понадобится много места, чтобы расправить свои языки. Эти твари могут вырастать почти до трех метров в длину. А горный тролль? Лучше иметь что-то, что выдержит как минимум пару тонн.

Не знаю, как парамедики добрались до меня так быстро. Габриэла сказала, что мне пришлось пережить пару электрошоков, чтобы прийти в себя. Еще пара таких, и, может быть, я привыкну.

— Эй, — говорит Аманда. — Прекратите, вы оба. Иисус. Не могу поверить, что я здесь главная.

— Прости. Смерть делает меня раздражительной.

— Серьезно, как ты себя чувствуешь? — Спрашивает Аманда.

— Я в порядке, — отвечаю я, хотя я очень далека от того, чтобы быть в порядке. Я не уверена, как выразить это так, чтобы они поняли и не взбесились. Жужжание, которое я ощущала под кожей, теперь не проходит. Его легко игнорировать, но оно определенно есть.

— У тебя черные глаза, — говорит Габриэла.

— Все еще? — Я хочу, чтобы они снова стали такими, но мне кажется, что это неправильно. — Что-нибудь случилось?

— Нет, — говорит Аманда.

— Прошлой ночью они снова изменились довольно быстро, — говорит Габриэла. — Что изменилось?

— Разоблачение? — Говорит Аманда. — Ты сказал, что впитываешь в себя энергию. Возможно, накапливаешь.

— Мне не нравится эта идея, — говорю я. — Но, думаю, ты, возможно, прав. Поднимать это тело в Сторер-хаусе было ни на что не похоже.

— Не просто тренироваться? — Говорит Аманда.

— Немного, да. Определенно, становилось легче, но сегодня было намного легче. То же самое и с уничтожением зомби в автокатастрофе.

— Мне это действительно не нравится, — говорит Габриэла. Дерьмо.

— Я не хотела ничего говорить, но теперь я постоянно их чувствую.

— Что ты имеешь в виду?

— Как будто под кожей что-то жужжит. Ощущение медленной смерти. Не то чтобы я умирал. Как будто иголками колют. Я несу какую-то чушь.

— То есть это не как у Оби-Вана: "Миллиарды кричали и вдруг замолчали"? — спрашивает Аманда.

Подожди. Кажется, она что-то нащупала. Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на своих ощущениях.

— Да, на самом деле. Это почти то же самое, — говорю я. — Только эти люди умирают постепенно, и я чувствую каждую частичку их смерти.

— Больно? — спрашивает Габриэла.

— Нет. Это просто есть. Когда я нахожусь достаточно близко, это вызывает дискомфорт. Когда я столкнулась с этим в клубе, это было скорее неожиданностью, чем чем-либо еще. На самом деле это не больно, пока я не соберу всю свою энергию.