— Скоро увидимся. — Я хватаю с одного из трупов автомат и пару магазинов и иду по коридору к Т-образному перекрестку, а затем поворачиваю в сторону столовой. Вскоре я уже слышу выстрелы, крики, рев и чувствую, как внутри все сжимается от предчувствия смерти.

Трахни меня. Я не знаю, сколько времени нужно Сандею, чтобы выйти из себя после того, как он теряет опал, но, судя по звукам, недолго.

И есть какое-то ощущение, что с ними что-то не так. Немного похоже на то, что происходит, когда я оживляю труп, но все же не совсем то. Что, черт возьми, там происходит?

Пули не причиняют Сандею никакого вреда. Если выстрелить ему в голову, он не умрет. У меня есть идея, но она мне совсем не нравится. Боюсь, у меня не будет выбора.

Еще один поворот, и в конце коридора будут двери в столовую. Они распахиваются. В проеме появляется женщина в черной экипировке для подавления массовых беспорядков с автоматом в руках.

Эта женщина повидала немало дерьма. Она высокая, ее рыжевато-медные волосы с белыми прядями собраны сзади в конский хвост. Ее лицо и руки покрыты плохо зажившими шрамами, широкими белыми рассечениями. Ее левый глаз представляет собой высохший шар с разрезом посередине, который продолжается до левого уголка рта, образуя подобие усмешки. По какой-то причине на левой руке у нее надета единственная черная перчатка, доходящая до локтя.

Сначала я ее не узнаю, а когда узнаю, то не понимаю, как это возможно, что она вообще стоит здесь. Уголок ее рта, который не пострадал, приподнимается в улыбке.

Рэйчел.

— Скучал по мне, дорогой? — говорит она с новой шепелявостью и открывает огонь из автомата. От неожиданности я едва успеваю прикрыться щитом. Я уже чувствую боль от ножевой раны, и мне не нужны дополнительные дырки от пуль.

Пули рикошетят от моего щита, выбивая куски бетона из стен и взрывая светильники. Через пару секунд она замолкает. Я делаю пару выстрелов из своего пистолета, но это скорее формальность, которая ничего не дает. Мы в тупике. По крайней мере, пока.

— Я надеялся, что мы с тобой столкнемся, — говорит Рэйчел. Ее голос звучит грубее, чем я помню, и я понимаю почему, когда она меняет позу и я вижу ее шею. Она покрыта шрамами даже сильнее, чем лицо.

— Привет, Рэйч. Новый образ? — Я понятия не имею, как она выжила среди скитальцев. По крайней мере, она за это поплатилась. — Должен сказать, это немного неожиданно.

— Я же говорила, что Джимми вытащит меня оттуда.

— Не торопился, да? Ты выглядишь так, будто попала под молотилку. Как это произошло?

— Понятия не имею. Очнулась живой. Все раны зажили.

— Зажили? Я знаю одного бродягу в Венеции, который работает лучше. Я бы подал в суд на твоего врача за халатность.

С ее магическими способностями черт знает, что она на самом деле видит, но если у нее есть слепая зона, глупо было бы ею не воспользоваться. Я сдвигаюсь вправо.

— Я вижу, что ты делаешь, — говорит она. — Это не сработает.

— А я-то думала, что мои гнусные планы были такими изощренными. Кстати, о гнусных планах, как Джимми?

— Все по-старому, по-старому, — говорит она.

— Ты же знаешь, что у меня есть друг, который хочет с тобой поссориться.

— А теперь согласен? Это насчет тех детей в Лонг-Бич, которых твой друг лопал, как шарики с водой?

— Да, ему не нравится, что его заставляют убивать детей.

— Ага. Я знаю твоего парня, — говорит она. — Спроси его об Энсенаде в 2015 году. Он не против убивать детей.

— Это его забота, — говорю я. — Меня волнуют только кости, которые я должен собрать вместе с тобой.

— Ты все еще зациклен на Кэндиленде? Правда?

— Больше всего мне интересно, почему Джимми хотел, чтобы ты это сделала.

— Нет, это все из-за меня, — говорит она. — У меня неплохо получилось "мы все друзья", не так ли?

— У меня были сомнения. Но потом я нашел твое тело. Ну, то, что я принял за твое тело.

— Что бы там ни продавалось.

Я придвигаюсь к ней поближе и замечаю, что то, что я принял за длинную черную перчатку, на самом деле пропитано черной слизью до самого левого предплечья. Она как будто окунула перчатку в чан с дегтем.

— Пришла за воскресным опалом, — говорю я.

— Я тоже его получила, — говорит Рейчел. — Неужели ты не понимаешь?

Вот что это за черная гадость. Единственный способ получить воскресный опал, это вскрыть себе грудную клетку. И вытащи его. Это что, кровь в его теле?

Но дело не только в этой черной жиже. Я чувствую, как люди быстро умирают, и... я все еще не уверен, но чувствую что-то странное.

— Ты же знаешь, что это твоя вина, Эрик, — говорит Рэйчел. — Ты должен был пойти и выбросить тот, другой.

— Я так и сделал, — говорю я. — И я знаю, что у Джимми к ним такое же предвзятое отношение, как и ко мне.

— Эй, а что там с наводкой на Дом Сторера? — спрашивает она. — Я подослала туда пару ребят, чтобы они дождались твоего приезда.