— Много лет назад мы все оттуда вынесли, — говорит Санди. — Там мы храним закуски для бара. Если хотите коробку с солеными крендельками, пожалуйста. Защелка за старой бутылкой "Егермейстера" вон там, на барной стойке.

— Спорим, там вы найдете еще какие-нибудь улики, — говорю я. — И, возможно, мертвую девушку из гардероба.

— Боже правый, — говорит Летиция. — Жанна, займись этим, пожалуйста.

— Да, мэм. — Новенькая подходит к барной стойке и начинает рыться за бутылками.

— У тебя что, своих дел мало?

— Она ученица, — говорит Габриэла. — Для этого и нужны ученики.

— Она не... Да пошли вы оба, — говорит Летиция.

— Я не вижу на них никаких ран. Они просто появились и рухнули на пол?

— В общем, да, — говорит Габриэла.

Мне действительно сложно понять, какая энергия исходит от этих людей. Я боюсь, что она на меня обрушится, как в тот раз, когда я вошла в дверь, если я буду смотреть слишком пристально. Но если я хочу лучше понять, что здесь, черт возьми, произошло, я не могу придумать другого способа.

— Ладно, думаю, будет неприятно, — говорю я. — Если я начну кричать и пытаться выцарапать себе глаза, бейте меня по голове, пока я не выручусь.

— Зачем ждать? — спрашивает Летиция.

— Забавно.

Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на телах. Я чувствую инерцию, движение по инерции. Как будто машина катится вниз по крутому склону и набирает скорость. Или как будто растягивают резиновую ленту до предела.

Что бы с ними ни происходило, дело не только в том, что их смерть затягивается, они как будто одновременно и живы, и мертвы. Я мысленно тянусь к телу, лежащему передо мной, пока не чувствую его энергию. Я пытаюсь ухватиться за нее. Посмотрим, что будет.

И, черт возьми, что-то происходит.

Тело резко садится, его молочно-белые глаза распахиваются. Он раскидывает руки в стороны и начинает махать ими, как ветряная мельница, и бешено дрыгать ногами. Он пытается встать, но не может подтянуть ноги к себе.

— Полярная звезда, — говорит он. — Уилла. Древо жизни. Полярная звезда.

Его голос звучит как шепот сквозь толщу воды, как хрип в легких, в которые не поступает достаточно воздуха.

— Ладно, что ты, черт возьми, натворила? — спрашивает Кайл. Они с Амандой подбегают к нам, оставив тела в покое.

— Ничего особенного, — отвечаю я. Хотя, кажется, меня сейчас стошнит. Мне показалось, что я заглядываю под капот. Не думал, что жму на газ. — Эй, Спарки, — говорю я телу, вкладывая в свои слова немного волшебства. — Почему бы тебе не притормозить немного.

Есть разница между трупом и мясом. Я могу оживить тело, но, например, ничего не могу сделать со стейком. Иногда трудно определить, где находится граница. Сколько времени, сколько энергии осталось, насколько сильно я применяю свою магию.

Были трупы трехнедельной давности, забальзамированные и лежащие в гробах, которые я смог оживить, и несколько свежих трупов, с которыми я ничего не мог поделать. Но я никогда не видел, чтобы кто-то просто сел и начал говорить.

Другой труп садится и начинает говорить синхронно с первым.

— Она идет, — говорят они. — Северная звезда. Древо жизни. Уилла. Уилланортстарвилла-Виллавилла. — Слова сливаются воедино, пока не остается ничего, кроме странного гудящего звука, исходящего от них двоих.

Я приказываю ему отойти на хрен, но вместо этого в дело вступают еще двое, затем еще пятеро, еще десять. Вскоре они все начинают бормотать одно и то же снова и снова, как монахи в монастыре, которые просто не могут перестать петь. И ни один из них, черт возьми, меня не слушает.

Потом они понимают, как встать.

— О, черт возьми, — говорит Летиция. Она выхватывает табельное оружие и стреляет одному из них в голову. Он падает, и в тот же момент жгучая боль пронзает мои глаза, как раскаленная кочерга. Еще один выстрел, и я лежу на полу, боль ослепляет меня.

— Эрик?

Габриэла.

— Прекратите... — говорю я. Снова выстрелы. В дело вступают копы, у которых руки чешутся пострелять. Еще больше боли. Я даже говорить не могу.

— Прекратите стрелять, черт возьми! — кричит Габриэла. Выстрелы стихают, и я, превозмогая боль, фокусируюсь на происходящем и вижу, что около дюжины тел расстреляны. Остальные по-прежнему не подчиняются моим приказам, как будильник, который не заткнешь, сколько бы по нему ни стучали.

И тут мне в голову приходит идея. Если кнопка выключения не останавливает часы, нужно выдернуть их из розетки. Я нащупываю источник энергии, нахожу все детали и края. Тянуть.