— Ой. — Она оглядывает меня с ног до головы. — Вы консультант?

Я чувствую исходящую от нее легкую магическую волну, но, похоже, ничего не происходит.

— Это проблема?

— Это кровь на вашей рубашке?

— Немного, — говорю я. — Профессиональный риск.

— Что за херня за профессия...

— Он со мной, Жанна. — К нам подходит Летиция. Летиция, высокая темнокожая женщина в сером брючном костюме, на шее у нее на цепочке висит значок полицейского управления Лос-Анджелеса. — Не создавай проблем моим офицерам. Я прикажу им пристрелить тебя.

— По крайней мере, на этот раз я не удивлюсь, если это случится.

— Пойдем, — говорит она. — Жанна, попроси Паркера сменить тебя и встреть нас внутри.

— Да, мэм, — говорит Жанна.

— Она маг? — спрашиваю я, следуя за Летицией ко входу.

— Да, — отвечает она. — Ей нужно пройти обучение. Как и многим другим. Год назад она поняла, что может кое-что делать, когда это проявилось само собой. Теперь это просто так и прет из нее.

Когда дети узнают, что они маги, другие пытаются извлечь из этого выгоду. Иногда это хорошо, иногда плохо. Их либо обучают, либо используют. Многие дети-маги не доживают до подросткового возраста, если вы понимаете, о чем я.

— Плохо? — Когда маг обретает силу во взрослом возрасте, все может пойти наперекосяк. Но, поверьте, это лучше, чем в подростковом возрасте. Магия и гормоны, смертельная комбинация.

— Могло быть и хуже. — Для магов фраза "могло быть и хуже" может означать последствия вплоть до воронки на месте дома.

— В чем ее талант?

— Понятия не имею. Кажется, у нее нет особой привязанности к чему-то конкретному. Или к чему-то, что можно контролировать. Я нашла ее... С тобой все в порядке?

Нет. Я сгибаюсь пополам и падаю на колени, как только переступаю порог. Я чувствую себя так, словно меня ударили под дых. У меня гудит под кожей, как в "Харрисоне", только сильнее. Гораздо сильнее.

Сначала я думаю, что только что погибла куча людей, но, когда это происходит, все быстро заканчивается. Это просто продолжается.

Я чувствую, как кто-то хватает меня и вытаскивает обратно на улицу. Звуки отдаляются, перед глазами расплываются цветные пятна. Боль утихает, но теперь я чувствую себя так, словно только что принял дозу кокаина и засунул язык в розетку для лампы.

— Что случилось? —Слышу я. Габриэла? Может, Аманда. Звуки все еще искажаются.

— Да откуда мне знать, черт возьми, — говорит Летиция.

— Я в порядке, — говорю я, когда зрение проясняется.

— Тебя трясет, — говорит Габриэла.

— Черт, я же сказал, что со мной все в порядке. — Я сажусь и отмахиваюсь от них. — Я в норме.

— Что это, черт возьми, было?

— Сколько там трупов? — говорю я.

— Сорок восемь, — говорит Летиция. — Почти уверена, что мы нашли их всех. Трое были замурованы в стене. Если бы мы не увидели торчащую руку, мы бы их никогда не нашли.

— И все они мертвы?

— Чертовски надеюсь, что да, — говорит Летиция. — Мы все еще откалываем куски от тех троих, что замурованы в стене. И от того, что в туалете. Боже мой.

— Что случилось в туалете?

— Когда это произошло, в мужской уборной кто-то был в кабинке, — говорит Габриэла. — А потом вдруг там оказался еще кто-то.

Мне требуется секунда, чтобы осмыслить услышанное.

— Боже мой. Там, наверное, было ужасно.

— Не так ужасно, как можно было бы подумать, — говорит Габриэла. — Они погибли, но я не видела ни крови, ни каких-либо явных повреждений. Они просто слились.

— А что, черт возьми, только что произошло с тобой? — спрашивает Летиция.

— У меня было то же чувство, что и когда я оказываюсь рядом с большим количеством умирающих людей, — говорю я. — Только оно не проходит.

— Ты все еще это чувствуешь? — спрашивает Габриэла.

— Немного. Здесь не так сильно. В основном это просто застало меня врасплох. — Мне кажется, что момент их смерти растягивается, как ириска. Я встаю. — Я в порядке. Давайте попробуем еще раз.

— Ты уверен? — спрашивает Летиция, но я уже вхожу в дверь, прежде чем она успевает договорить.

На этот раз я готова, и это не застает меня врасплох. Это не менее неприятно, но, по крайней мере, меня не вырубает. Это как головная боль, которая чуть сильнее обычной и сигнализирует о том, что вечер будет очень паршивым.

— Ты немного позеленел, — говорит Габриэла. — И весь в крови. У тебя что, вечеринка, а меня не позвали?

— Чувствую себя немного позеленевшим, — говорю я. — Нет, это даже не вечеринка. Нашел Николь. Она мертва. А вот Рейчел, оказывается, жива. Джимми черт знает где.

— Похоже, вечер у тебя выдался тот еще, — говорит она.

— Я тебе все расскажу. Думаю, это тоже может быть связано с этим.

— Черт.

— Я чувствовал примерно то же самое, — говорю я. — Но ты отлично выглядишь. Тебе идет маленькое черное платье. Что, черт возьми, случилось?