Вопреки опасениям, идти туда не пришлось. Они свернули в каморку за дверью справа, битком набитую шкафами с инструментом, моющими средствами и стеллажами со всякой всячиной — кабелями, лампочками и прочими мелочами, что то и дело нужны в таком доме. У дальней стены стоял стол с большим плоским монитором: экран был разбит на восемь окошек, в каждом — свой участок здания. В одном виднелась площадка перед входом.

— Вчера вечером, говорите?

— Да, годится примерно с пяти.

Кернер опустился на потёртое офисное кресло, придвинул клавиатуру и нажал клавишу. Изображение с камер исчезло, появилось дерево каталогов с папками.

Не прошло и минуты, как на весь монитор развернулась картинка с уличной камеры. В правом верхнем углу — время: 17:06.

— Так, — сказал Макс и подался вперёд, чтобы лучше разглядеть детали. — Теперь, пожалуйста, перемотку. Я его узна́ю.

Скорость тут же выросла вчетверо, а когда Макс кивнул в ответ на вопросительный взгляд Кернера, запись пошла в шестикратном темпе.

Тут и там к зданию торопливо подходили мужчины и женщины и в долю секунды исчезали внутри, но выходило куда больше народу. Ждать пришлось недолго. Часы показывали 17:38, когда Макс крикнул:

— Стоп!

Кернер остановил запись и по просьбе Макса медленно отмотал назад, пока крупная фигура, мелькнувшая только что у выхода, не двинулась задом наперёд обратно к зданию.

— И стоп.

Макс увидел достаточно. Мужчина, чьё лицо в этом ракурсе читалось вполне отчётливо, — без сомнения, Александр Боренс.

— Это как же? — удивился Кернер. — Вы вроде женщину ищете? Или это любовник?

— Нет. Я думал, это он, но ошибся. Дальше, пожалуйста, можно даже быстрее, чем сейчас.

Вскоре Макс свёл знакомство с женой Кернера: она рывком распахнула дверь и недоверчиво его оглядела. Когда Кернер объяснил ей, что Макс — техник и проверяет систему видеонаблюдения, она, ворча, удалилась и закрыла дверь.

Ещё через двадцать минут часы перескочили на 00:00, и Макс знал наверняка: Боренс снова им солгал. Где бы он ни провёл тот вечер, контору он покинул в 17:38 и больше туда не возвращался.

Макс поблагодарил Кернера и вышел из квартиры.

Оказавшись снова перед зданием, он позвонил Менкхоффу, который ждал его в машине чуть дальше по улице.

— Думаю, нам стоит ещё раз потолковать с господином Боренсом, — предложил Макс. — Вчера вечером он ушёл из конторы без двадцати шесть и больше не возвращался.

— Вот сволочь. Сейчас буду.

Молодой человек на ресепшене, завидев их, закатил глаза.

— Если вы снова к господину Боренсу, увы: у него сейчас важная беседа с клиентом.

— Ничего страшного, — отрезал Менкхофф и, не сбавляя шага, направился к двери, за которой раньше скрылся Боренс, и открыл её без стука.

Боренс сидел за столом и испуганно посмотрел на них, когда Макс вошёл следом за Менкхоффом. Адвокат был один.

Опомнившись от первого потрясения, он вскочил.

— Так, с меня хватит. Да что вы себе позволяете? Я буду…

— Вы сейчас снова сядете и расскажете нам, где были вчера вечером, — рявкнул Менкхофф. — И если ещё раз посмеете нам солгать, я устрою вам такую жизнь, что вас с позором вышвырнут из адвокатской палаты. Вы что, держите нас за полных идиотов? Я знаю, что вчера около без двадцати шесть вы вышли из здания. А теперь, господин адвокат, я хочу услышать, где вы провели вечер.

Боренс побледнел.

Со стоном он медленно опустился обратно на стул.

Кое-как взяв себя в руки, он обречённо кивнул.

— Хорошо. Если я скажу, где был, вы поймёте, почему я скормил вам байку о сверхурочных.

— Дайте угадаю, — вставил Макс. — У вас интрижка, но назвать имя вы не можете, чтобы не скомпрометировать даму. Так?

И Менкхофф, и Боренс уставились на него с одинаковым изумлением.

— Какого… Откуда вы знаете? — пролепетал адвокат.

— Это нетрудно. Во-первых, вы знаете, что я имел удовольствие познакомиться с вашей женой, — а её-то вы знаете достаточно, чтобы догадаться, в каких выражениях она о вас отзывалась. Стало быть, вы рассчитываете, что на интрижку мы посмотрим с пониманием. По-мужски. К тому же у такой связи есть своя прелесть: если ваша любовница тоже замужем, вы опять-таки уповаете на понимание — мол, имя её вы нам не назовёте.

— Дудки, — отозвался Менкхофф, успев перед тем бросить на Макса одобрительный взгляд. — И не мечтайте. Я хочу знать, кто эта женщина. Имя, адрес, телефон. Всё. И горе вам, если она не подтвердит, что вчера вы весь вечер были у неё.

Боренс откинулся на спинку стула и посмотрел на Менкхоффа, как на диковинного зверя.

— Вам не кажется, что вы понемногу теряете чувство меры, господин старший комиссар? В конце концов, вопрос лишь в том, могу ли я подтвердить, что моя дочь вчера вечером была дома. Всё остальное — дело сугубо между мной и моей женой.