— Вы сказали, что никогда не сделаете того, чего девочки не хотят. А если вам покажется, будто они хотят?

Печальным жестом Ольшевски поднял плечи.

— Да вы посмотрите на меня. Думаете, такая юная пташка захочет чего-то от типа вроде меня?

— Если у девочки в этом возрасте нажать на нужные кнопки, внешность и возраст обнимающего её мужчины отходят на второй план, — резко проговорил Макс. — И хотя вы тут разыгрываете наивного детского утешителя, меня не покидает чувство, что вы прекрасно это знаете, господин Ольшевски.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, и за это время в глазах мужчины блеснуло что-то холодное. От силы на секунду — но Макс был убеждён, что в этот короткий миг увидел настоящего Карла Ольшевского.

— Где вы были вчера вечером? — Менкхофф буквально выстрелил вопросом.

— Вчера? Я… я был дома, смотрел телевизор.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— Нет, я же говорю, я живу один и… Постойте, я разговаривал по телефону с матерью. Она живёт в Вуппертале.

— Когда это было?

— Часов в девять, наверное?

— Где вы были второго и одиннадцатого числа этого месяца?

— Этого… я не знаю.

— Тогда извольте подумать. Одиннадцатое было не так давно. Это пятница позапрошлой недели.

Ольшевски опустил взгляд, покусывая нижнюю губу.

— Хм… погодите… пятница… тогда я тоже был дома.

— Весь день? И вечер тоже?

— Мне в тот день нездоровилось. Весь день и весь вечер пролежал на диване.

Макс переглянулся с Менкхоффом, прежде чем снова повернуться к Ольшевскому.

— А второго? Это была среда на неделю раньше. Тогда вы тоже сидели дома, с включённым телевизором?

— Этого я уже не помню. Слишком давно.

— Тогда вам стоит хорошенько подумать, — сказал Менкхофф и поднялся. — На этом пока всё. Вы можете идти. Но оставайтесь в нашем распоряжении. Это значит, что вы не покидаете Кёльн, чтобы мы могли в любой момент с вами связаться.

Ольшевски тоже поднялся.

— В чём вы меня, собственно, обвиняете? Насколько мне известно, разговаривать с семнадцатилетней не запрещено.

— Это мы ещё выясним, после того как побеседуем с родителями других девочек, — сказал Менкхофф.

— Выясняйте, мне себя упрекнуть не в чем.

Менкхофф указал на дверь.

— Идёмте. Коллега проводит вас вниз.

— А почему вас интересует, где я был вчера вечером и в те другие дни?

— Вы не знаете? — Макс не мог представить, что человек вроде Карла Ольшевского ничего не слышал об исчезновении девочек.

— Нет, иначе зачем бы я спрашивал?

— Потому что в эти дни были похищены как минимум две девочки, — сказал Менкхофф тоном, не оставлявшим сомнений, что разговор окончен. — Одну из них мы уже нашли. Её изнасиловали и убили. А теперь — вон отсюда.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

Глава 47

ГЛАВА 47

После того как Ольшевского передали одному из коллег Менкхоффа, Макс прошёл за главным комиссаром в его кабинет.

Менкхофф рухнул на стул и заложил руки за голову.

— Ну? Что скажешь?

— Он перед нами ломал комедию. Далеко не так наивен, как хотел нам внушить, и я убеждён: эти встречи с девочками нужны ему, чтобы как-то на них заводиться. Правда, он, похоже, твёрдо уверен, что ему ничего не грозит. Поэтому не думаю, что дошло до открытых действий сексуального характера, — иначе ему пришлось бы считаться с тем, что одна из девочек проболтается. Его заводит что-то другое.

Менкхофф кивнул.

— Думаешь, это наш клиент?

— А кого мы вообще считаем нашим клиентом? Того, кто шесть лет назад был причастен к исчезновению трёх девочек? Похитителя Леи и Софии? И Клары? Или всё это — один человек?

— Ты знаешь, кого я считаю виновным в делах шестилетней давности. И ничего тут не изменилось.

Макс кивнул.

— Да, знаю. И неважно, похитил ли Бенц этих трёх девочек, включая собственную дочь, и надругался ли над ними, — ясно одно: сейчас мы имеем дело с другим преступником. А если так, я боюсь худшего за маленькую Клару.

Менкхофф рывком поднялся.

— Тогда нужно пошевеливаться. Нанесём-ка визит господину адвокату. За руль сяду я.

Лицо Александра Боренса будто застыло, когда он вошёл в переговорную на втором этаже многоэтажного офисного здания, куда молодой человек с ресепшена проводил Макса и Менкхоффа. Макс представился как Петер Кляйн, владелец фирмы, у которого возникли проблемы с налоговой.

— Вы? — выпалил Боренс, уставившись на Менкхоффа как на призрак. — Глазам не верю. Что ж, прекрасно, сейчас я позвоню прокурору Петерман и подам на вас официальную жалобу.

Боренс уже собирался развернуться и выйти, когда Менкхофф окликнул его:

— Заодно объясните госпоже прокурору, где вы на самом деле были вчера вечером, прежде чем вернуться домой незадолго до полуночи. Позже жены.

Боренс замер на полушаге, обернулся к ним и закрыл за собой дверь.