Через полчаса почти одновременно подъехали Менкхофф и судмедэксперт — женщина, представившаяся заместительницей доктора Дреса, который несколькими днями раньше осматривал в доме Бенца его тело для первичного освидетельствования.

— Ну что? — Менкхофф повернулся к руководительнице поисковой группы. — Ещё что-нибудь нашли?

— Нет, пока нет.

— Ладно. Коротко доложите.

— Кости лежат прямо рядом с тем местом, где мы раньше нашли останки собаки, на глубине около полутора метров. Тот, кто откапывал тут собачьи кости, всадил лопату всего в нескольких сантиметрах сбоку и в полуметре над телом.

— Вполне может статься, что найдёте и другие тела.

— Да, очень может быть — тогда ведь пропали три девочки, — отозвалась Нольте. — Но чтобы перекопать весь сад на такую глубину, нужен мини-экскаватор. Я его уже вызвала, только придётся подождать, пока пригонят.

Менкхофф поблагодарил и повернулся к Максу.

— Есть ещё любопытные новости. Только что нам позвонили из Испании. Бывшая жена Бенца.

— Значит, всё-таки жива?

— Жива. Видимо, узнала из новостей, что Бенца убили. Долго мялась, прежде чем выложить: тогда она ушла от него, потому что считала, что он причастен к исчезновению Лени.

— Замечательно. — Макс покачал головой. — И теперь она с этим заявляется? Какого чёрта она не рассказала вам об этом ещё шесть лет назад?

— Я её о том же спросил. Говорит, потому что не была уверена. Просто хотела от него уйти, и всё.

— Вечно одно и то же дерьмо, — зло бросил Макс. — Ну хоть теперь мы знаем, что жену Бенц не убивал. И что? Ещё что-нибудь?

— Нет, но на всякий случай я взял её номер.

Какое-то время они молча смотрели, как работают полицейские, а потом Менкхофф сказал:

— Я бы этому ублюдку тогда же дом и сад наизнанку вывернул, дай мне только постановление. А его не дали — улик не хватило. Кто знает, скольких бед можно было бы избежать. Бред собачий!

Он оглядел сад.

— Идём-ка в дом.

В гостиной Менкхофф окинул взглядом приоткрытые дверцы шкафа и выдвинутые ящики.

— Ну? Как там с жёстким диском?

— Работаю над этим, — заверил Макс, снова вспомнив о том ощущении, что возникло у него в комнате Лени. — Меня не отпускает одно чувство…

— Да? И что за чувство?

— Трудно описать. Вполне возможно, я уже видел разгадку, только не помню где.

— Ладно. Тогда надеюсь, вспомнишь. Кстати, о другом: по дороге сюда мне поступил очень любопытный звонок.

— От кого?

— От некоего Петера Йостена.

Имя Максу ничего не говорило.

— Петер Йостен… Кто это?

Рот Менкхоффа скривился во что-то лишь отдалённо похожее на ухмылку.

— Ты с ним знаком.

— Вот как? По имени — нет.

— Наш визит в адвокатскую контору…

И тут имя всплыло. Макс видел его на табличке у стойки администратора.

— Точно, теперь вспомнил. Молодой парень на ресепшене.

— Именно. А теперь держись крепче. Господин Йостен мне выдал, с кем у Боренса связь.

Макс выждал мгновение, которым Менкхофф явно наслаждался, и поторопил:

— Ну говори же, с кем?

— С ним самим.

— С ним… что?

— С самим Йостеном. Встречаются они, похоже, всегда у него дома.

— Это объясняет, почему Боренс так упирался и не желал называть нам имя. Если бы его жена узнала…

— Думаю, дело не только в жене, — заметил Менкхофф. — Смотря как там настроены его коллеги в конторе…

Макс снова удивился Менкхоффу. Он бы не поразился, отпусти старший комиссар пару пренебрежительных замечаний насчёт тайной гомосексуальности Боренса. Но тот этого не сделал. Вместо этого он бросил взгляд на дверь террасы, словно с минуты на минуту ждал, что найдут новые человеческие кости.

— Что ж, теперь ясно, почему он нам солгал. Но из числа подозреваемых он пока не выбыл. Мотив есть, а твёрдого алиби нет.

Макс смотрел на это иначе.

— Не знаю… То, что он недолюбливал Бенца, ещё не значит, что мог его убить. А что до алиби — он спал дома, как все в это время. Если такое за алиби не считать, то подозреваемых у нас наберётся очень много.

— Посмотрим. Полагаю, ты хочешь остаться здесь один?

— Да.

— Хорошо. Я пойду к коллегам. Найдёшь что-нибудь — дай знать.

Когда Менкхофф вышел из дома, Макс снова поднялся наверх и встал у окна в комнате Лени — ровно на то же место, где стоял прежде.

Это чувство возникло, когда он выглянул в окно и увидел служебные машины. И он попробовал ещё раз. Полицейских в форме тем временем прибавилось. Они на отдельных участках перегородили улицу перед домом лентой и кое-где переговаривались с прохожими.

Макс отвернулся, прислушался к себе. Чувство никуда не делось, но ухватить его не получалось.

Напоследок ещё раз оглядевшись, он наконец вышел из комнаты Лени и шагнул в спальню Бенца — комнату, которую часто используют как тайник для ценностей. Люди явно считают вещи в большей сохранности, если прячут их в самом интимном своём уголке.