На первом этаже пансиона находилась комната, в которой уже установили несколько ноутбуков и принтер. Двое полицейских временно прокладывали вдоль стены кабели. Соединительная дверь вела оттуда в соседнее помещение поменьше.

Заглянув внутрь, Макс увидел Цербаха. Тот стоял у окна с телефоном у уха. Старшего комиссара Венцель нигде не было видно.

Заметив Макса, Цербах скривился, демонстративно повернулся к нему спиной и уставился в окно. При этом он понизил голос, так что Макс не мог расслышать продолжение телефонного разговора.

Цербах заставил его ждать около двух минут. Закончив беседу, он убрал телефон во внутренний карман пиджака.

— Что вам здесь нужно? — раздражённо спросил он.

— Я хотел бы с вами поговорить, — спокойно ответил Макс.

— Вот как? А у меня нет ни времени, ни желания болтать с бывшим полицейским. Как вам известно, здесь нужно раскрыть убийство, и я твёрдо намерен это сделать. Поэтому можете сразу уходить.

Цербах демонстративно посмотрел мимо Макса на двух полицейских, занятых кабелями. Те так сосредоточенно выполняли свою работу, словно совершенно не слышали разговора.

— Думаю, мне известна причина, по которой вы ведёте себя так, будто всеми силами пытаетесь победить в конкурсе на звание самого непопулярного полицейского года.

— Что вы несёте?

— Вы знаете главного комиссара уголовной полиции в отставке Александра Кёнига? — спросил Макс, давая понять, к чему ведёт.

— Я уже сказал, что у меня нет ни времени, ни желания…

— Кёниг прекрасно помнит расследование, которое проводилось здесь, в Клоттене, больше двадцати лет назад. И он один из немногих, кому известна причина, по которой вас отстранили от…

— Хватит! — резко перебил его Цербах.

Макс кивнул.

— Хорошо. Тогда начнём сначала. Я хотел бы с вами поговорить. Мы можем прямо сейчас найти тихое место и всё обсудить, или я попрошу коллег из Дюссельдорфа направить официальный запрос в прокуратуру Кобленца относительно тех давних событий. Думаю, вы понимаете, о чём я.

За несколько секунд лицо Цербаха стало тёмно-красным. Он задышал быстрее, и Макс отчётливо видел, каких усилий ему стоит окончательно не потерять самообладание.

Цербах бросил короткий взгляд на двух коллег, которые теперь стояли на коленях возле стола и усердно делали вид, что очень заняты.

— Идёмте, — буркнул он Максу.

Глава 26

ГЛАВА 26

Цербах и Макс вместе вышли из пансиона и отошли на несколько шагов, чтобы их никто не услышал. Главный комиссар встал перед Максом.

— Значит, всё, что я о вас слышал, — правда. Если вам кажется, что вы напали на след, вы вцепляетесь в него, как питбуль.

— Только когда речь идёт о том, чтобы обезвредить опасного преступника, — ответил Макс.

— Хорошо. Уверен, я ещё пожалею, но раз вы хотите услышать правду — пожалуйста. Только она вас разочарует.

— Рискнём.

— Что бы ни рассказал вам Кёниг, это ложь.

— Главный комиссар в отставке Кёниг лжёт? — удивился Макс.

Он ожидал от Цербаха любой реакции, но никак не обвинения бывшего коллеги-пенсионера во лжи.

— Нет. Я не сказал, что солгал Кёниг. Солгал тот, кто тогда пустил в ход это безумное обвинение.

— Подождите… Значит, никакой интрижки у вас здесь не было? Вас не застали с местной женщиной?

— Нет. Кто-то это выдумал, потому что явно хотел убрать меня из расследования. Возможно, я задел чьи-то интересы.

— Не понимаю. Кёниг сказал, что у вас якобы были отношения с возможной свидетельницей — женщиной из Клоттена. Её разве не допросили? И кто она вообще была?

— В том-то и дело. Кёниг смог назвать вам эту женщину? Или человека, который всё это утверждал?

— Нет.

— Вот именно. Потому что он знает не больше остальных, включая меня. Обвинение выдвинули анонимно. Автор заявил, что хочет защитить мою предполагаемую… партнёршу и поэтому не назовёт её имени.

Макс покачал головой.

— И после этого вас отстранили от дела? Из-за анонимного обвинения? В это трудно поверить. Такое случается постоянно. Иначе ни один следователь не задерживался бы на одном деле дольше нескольких дней.

— Верьте во что хотите, Бишофф. Мне всё равно. Вы хотели узнать, что тогда произошло, — я рассказал.

— Я лишь пытаюсь понять, почему вас отстранили. Какое управление отзовёт следователя из действующего расследования из-за недоказанного, да ещё и анонимного обвинения?

— Тогда этим делом уже заинтересовалась пресса. Нас и без того обвиняли в некомпетентности, потому что мы ни на шаг не продвинулись. А если бы журналисты пронюхали ещё и об этом, заголовки были бы предсказуемыми: «Полиция блуждает во тьме в деле о пропавшем, пока один из следователей шарит под юбкой у жительницы Клоттена» — или что-нибудь в этом роде.

— Видимо, тогда вы и правда подобрались к кому-то слишком близко. Если посмотреть с этой стороны, я могу понять решение начальства.