— Да. Вы, по всей видимости, не слишком многого от него добились. Почему что-то должно измениться, если вы снова явитесь с этой запиской?

— Вы считаете, что, если бы он хотел рассказать нам что-нибудь о бывшем друге, то сделал бы это во время сегодняшней беседы?

— Именно. Возможно, мне повезёт больше. Кто знает?

Макс пожал плечами.

— Почему бы и нет. Попытаться стоит.

Яна убрала записку в карман.

— Тогда предлагаю заняться этим прямо сейчас.

Едва она вышла из комнаты, Вагнер ухмыльнулся Максу.

— Что вы вообще думаете о госпоже Бросиус?

— В каком смысле?

— В самом прямом. Она, похоже, знает, чего хочет, и готова проявлять инициативу. Не худшие качества для полицейской. Да и в остальном… вы не находите?

— В остальном? — Макс поднял брови. — Кажется, я не совсем понимаю, к чему вы клоните.

— Вы не понимаете лишь потому, что не видите собственного лица, когда разговариваете с госпожой Бросиус.

— Моего… Что это должно означать?

Вместо ответа Марвин Вагнер от души рассмеялся.

— Дорогой Макс, я разбираюсь не только в почерках и человеческой психике, но и в сигналах, которые мы — чаще всего неосознанно — посылаем во время разговора. И ваша мимика и жесты говорят мне, что интерес к этой молодой даме несколько выходит за рамки чисто профессионального.

— Возможно, вам нечасто приходится это слышать, но в данном случае вы ошибаетесь, Марвин.

— Хорошо. Тогда на этом и остановимся.

На лице Вагнера снова появилась понимающая ухмылка.

Телефон Макса зазвонил. Это был Бёмер.

— Ну что, дружище, теперь ты у меня в долгу, — загадочно начал он.

— Сначала расскажи, что можешь предложить, — ответил Макс. — Потом решим, должен ли я тебе что-нибудь.

— Ладно. Я только что разговаривал с бывшим коллегой нашего мастера Цербаха. В отличие от всех остальных, он ещё довольно хорошо помнит и то дело, и причину, по которой Цербаха отстранили.

Бёмер умолк.

— Я весь внимание, — сказал Макс.

— Так вот, господин Цербах во время расследования в Клоттене не просто завёл интрижку, да ещё и с возможной свидетельницей. Он оказался настолько глуп, что позволил себя застукать.

— Что? С кем? И кто их застал?

— По всей видимости, кто-то из местных. Этот человек потом позвонил в Кобленц и настучал на старшего комиссара. Кто именно это был, главный комиссар уголовной полиции в отставке Александр Кёниг не знает. И с кем развлекался Цербах, он тоже сообщить не смог — ему самому этого так и не сказали.

— Чёрт. А было бы неплохо узнать. В любом случае спасибо за помощь. Теперь хотя бы понятно, почему Цербах так странно себя ведёт. Думаю, я немного с ним побеседую.

— Тогда желаю приятно провести время. Звони, если ещё что-нибудь понадобится.

— Обязательно. Пока.

Завершив разговор, Макс рассказал Марвину Вагнеру, что удалось выяснить Бёмеру. Тот терпеливо выслушал, на несколько секунд закрыл глаза, а затем произнёс:

— Если речь шла о возможной свидетельнице, вероятно, это была женщина из ближайшего окружения Петера Каутенбергера. Насколько мне известно, там были только две женщины: Габриэле Майнингер и Мелани Добельке. И если наши сведения верны, незадолго до исчезновения Каутенбергера у госпожи Добельке начинался роман с ним. Если предположить, что одновременно она не поддалась чарам старшего комиссара из Кобленца, остаётся Габриэле Майнингер.

— Хм… — задумчиво протянул Макс. — С нынешней точки зрения такая версия кажется очевидной, но боюсь, что тогда полиция могла считать возможной свидетельницей практически любую женщину в посёлке. Теоретически любой житель Клоттена мог знать что-то об исчезновении Каутенбергера.

— К сожалению, верно и это, — согласился Вагнер. — Но вы должны признать: моя цепочка рассуждений была достойна настоящего следователя.

— Признаю, — с улыбкой ответил Макс. — Вы действительно мыслите как следователь.

— Причём применяя научные методы.

— И это тоже.

Макс некоторое время задумчиво смотрел перед собой, а затем сказал:

— Признаюсь, я такого от Цербаха не ожидал. Он редкостный мерзавец и ведёт себя словно средневековый инквизитор. Но любовная интрижка во время расследования исчезновения человека? Не знаю… Мне трудно такое с ним представить. Хотя, разумеется, я могу ошибаться. В любом случае сейчас я выясню, где находится господин главный комиссар. Очень интересно, как он отреагирует, когда я расскажу, что мне стало известно.

— Думаю, он перевернёт небо и землю, лишь бы заставить нас уехать из Клоттена.

— Не уверен. Но скоро узнаем.

Макс позвонил Яне Бросиус и попросил дать номер мобильного телефона старшего комиссара Венцель. Как он и предполагал, Яна получила его у коллеги.

Венцель сообщила, что вместе с Цербахом находится в том же пансионе, где остановилась Яна. Сейчас они оборудуют там временный штаб.

Макс попросил Вагнера подождать и отправился туда.