— И не приходил ли Каутенбергер к Инго Гёрлицу, а тот просто нам об этом не сказал. Но сначала мы поедем к Мелани Добельке. Она работает в молодёжном центре в соседнем посёлке, поэтому придётся взять машину.

В этот момент из-за угла впереди вышли главный комиссар Цербах и старший комиссар Венцель.

— Только этого не хватало, — тихо пробормотал Макс, пока они приближались друг к другу.

— Бишофф! Разве я не сказал вам не вмешиваться в дело? — загремел Цербах, когда они остановились друг напротив друга.

— Сказали, — спокойно ответил Макс.

Полицейский одарил его ледяным взглядом.

— Мы только что от господина Гёрлица.

— Прекрасно. А мы — от господина Брандштетта. Теперь, когда мы выяснили, кто откуда идёт, можно продолжить путь.

— Бишофф, советую вам не перегибать палку. У меня есть возможности доставить вам множество неприятностей.

— Вы имеете в виду неприятности такого рода, из-за которых следователя отстраняют от текущего дела?

Они пристально смотрели друг другу в глаза, и ни один не собирался первым отводить взгляд.

— Осторожнее! — наконец прошипел Цербах, после чего отвернулся и прошёл мимо Макса.

Однако старший комиссар Венцель задержалась и тихо сказала:

— Разумеется, вы имеете право разговаривать с местными жителями. Главный комиссар Цербах находится под сильным давлением. На самом деле он не это имеет в виду.

— Моё чутьё подсказывает обратное, — ответил Макс, кивнул ей и продолжил путь.

Глава 23

ГЛАВА 23

Ему кажется, что голова вот-вот взорвётся. Он знает это ощущение: оно время от времени возникает после событий, так резко изменивших его жизнь.

Однако всё стало иначе после того, как он узнал о её смерти и о существовании оставленных ею дневниковых записей, из-за которых на свет может выйти то, чему лучше навсегда остаться во тьме.

Эта боль!

Он слышит собственный стон, сжимает руку в кулак и, закрыв глаза, бьёт себя по макушке. Глухой удар доставляет ему странное облегчение и, кажется, действительно немного ослабляет внутреннюю боль.

Он снова открывает глаза и смотрит перед собой. Затем поднимает руки, разглядывает их и вспоминает, что чувствовал, когда сжимал её шею, давя так сильно, что отчётливо ощущал под пальцами сухожилия и мышцы.

Он видит её недоверчивый, испуганный взгляд. Она смотрит на него, хрипит и с почти смехотворной слабостью кладёт руки поверх его рук, пытаясь разжать пальцы и создать проход, через который сможет втянуть воздух в умирающие лёгкие.

Он снова переживает мгновение, когда её глаза погасли.

Да, он точно видел тот миг, когда жизнь окончательно покинула её тело. Он заметил это и в ту же секунду разжал руки, небрежно позволив ей упасть.

Её смерть его не тронула. Более того, она интересовала его лишь постольку, поскольку он совершал ставшее необходимым действие.

Когда он закончил своё дело и оставил послание, всякий интерес к ней исчез.

Теперь, вновь переживая каждую секунду совершённого, он чувствует то же самое.

И знает, что должен сделать дальше.

Глава 24

ГЛАВА 24

После звонка Макса прошло некоторое время, прежде чем дверь открылась. На этот раз перед ними стояла молодая женщина лет двадцати пяти.

— Добрый день, меня зовут Макс Бишофф, — представился он. — Я хотел бы поговорить с госпожой Добельке.

— С Мелли? Сегодня её нет. Сообщила, что заболела.

— Понятно. Тогда заедем к ней домой.

Макс мысленно обругал себя за то, что не догадался сначала поискать её дома.

Через десять минут они с Вагнером стояли перед таунхаусом, ожидая, когда кто-нибудь отреагирует на звонок. Дверь снова открыл муж Мелани Добельке и уже первым взглядом дал понять, что их появление его не радует. К удивлению Макса, несмотря на броскую внешность Вагнера, мужчина не проявил к нему ни малейшего интереса.

— Мелли плохо, — заявил он, прежде чем Макс успел что-либо сказать. — Вы не сможете с ней поговорить.

— Господин… Пунг? Кажется, вас так зовут?

— Да.

— Господин Пунг, дело действительно срочное, иначе мы бы сюда не приехали.

Пунг покачал головой.

— Я уже сказал: она плохо себя чувствует.

Макс понял, что так ничего не добьётся.

— Речь идёт о Петере Каутенбергере. Некоторые жители посёлка утверждают, что видели его прошлой ночью.

Лицо Пунга словно стало ещё немного бледнее. Прошла секунда-другая, прежде чем он произнёс:

— Какая чушь, это же…

— Всё в порядке.

Рядом с мужем появилась Мелани Добельке. На ней был бордовый домашний костюм. Выглядела она очень бледной, волосы казались непричёсанными, под глазами залегли тёмные тени.

— Простите, что беспокоим вас, госпожа Добельке, — сказал Макс. — Но это действительно важно.

— Полиция тоже уже приходила.

Она посмотрела на Вагнера.

— А вы кто?

— Меня зовут Марвин Вагнер. Я немного помогаю господину Бишоффу.

— Странно: здесь вдруг появляется всё больше незнакомых людей, и все копаются в нашем прошлом.