— Для вас будет проблемой, если меня здесь не окажется? — спросила Кескин.

— Нет. — Макс посмотрел на молодую полицейскую. — Госпожа Бросиус останется и будет мне помогать.

— Вы, разумеется, хотели сказать, что будете помогать мне, — поправила его Яна. — Давайте не станем менять роли. Я действующая сотрудница полиции, а вы — бывший полицейский, который теперь предпочитает рассказывать молодым людям о том, от чего сам сбежал. Поэтому руководить этими… расследованиями буду я, а не вы.

— Я сейчас вернусь, — сказала Кескин, поднимаясь. — Мне нужно срочно сделать один личный звонок.

Макс проводил её взглядом до двери, гадая, не специально ли Кескин выбрала именно этот момент, чтобы оставить его наедине с Яной Бросиус. Затем повернулся к бывшей студентке.

— О том, от чего я сбежал? — Он покачал головой. — Хорошо, по крайней мере сейчас я не стану это обсуждать. Мы можем поговорить в другой раз, потому что вы намекаете на события, о которых не вправе судить. Но меня действительно интересует другое… Скажите, что произошло?

Она пожала плечами, хотя вопрос, судя по всему, её не удивил.

— Не понимаю, о чём вы.

— Я помню, как после одной из лекций вы сказали, что вы моя большая поклонница, прочитали обо мне всё и хотите пойти тем же путём, что и я.

— И что?

— Судя по всему, вы изменили своё мнение. Мне хотелось бы узнать почему.

— Хорошо. — Яна откинулась на спинку стула, положила руки перед собой на стол и твёрдо посмотрела ему в глаза. — Вы правы, я была вашей поклонницей. До того как узнала, как вы действуете после ухода из полиции.

— Вот как? И как же я… действую?

— Вы, не считаясь ни с чем, ставите на карту всё, лишь бы успешно завершить дело.

— Что именно вы имеете в виду? — уточнил Макс, хотя уже довольно ясно представлял ответ.

— Думаю, вы и сами понимаете.

Значит, Макс, скорее всего, не ошибся в своей догадке. Он почувствовал, как в нём закипает раздражение.

— Вы говорите о Бернде Менкхоффе?

Яна не собиралась отвечать, и Макс продолжил:

— Вам не приходило в голову, что источник, от которого вы, по всей вероятности, услышали эту историю, может быть необъективен? И что этот человек, помимо того что его тогда там не было и он не может знать, что именно произошло, составил собственную версию событий, не имеющую ничего общего с действительностью?

Не успела Яна ответить, как вернулась Кескин. Она снова села за стол и положила перед собой сложенный пополам лист бумаги. Макс был уверен, что она слышала его слова, но Кескин сделала вид, будто всё в полном порядке.

— Почему я? — спросил он её. — Почему вы позвонили именно мне и попросили о помощи, хотя терпеть меня не можете?

Кескин пожала плечами.

— Независимо от моего личного отношения к вам, в одном я уверена: из всех следователей, с которыми мне доводилось работать, вы занимаете второе место. Лучшего, к сожалению, уже нет в живых, как вам известно.

Глава 06

ГЛАВА 6

Некоторое время они молча и неподвижно смотрели друг другу в глаза, словно вели телепатическую борьбу. Затем Макс отвёл взгляд от Кескин и поднялся.

— Что такое? — спросила она, явно удивившись. — Это был комплимент. По крайней мере вторая его часть.

Макс криво усмехнулся. Его раздражала неприкрытая наглость, с которой эта женщина с ним обращалась. Но ещё сильнее злило осознание того, что ему вообще не всё равно.

И снова вспомнились слова Бёмера: Она просто тебя использует…

— Мне следовало бы сейчас сесть в машину и вернуться домой. Потому что, как бы ни интересовало меня это дело, теперь я тоже совершенно уверен в одном: помогать вам у меня нет никакого желания.

На лице Кескин на мгновение появилось удивление, но уже в следующую секунду она приподняла бровь.

— Неужели вы не понимаете, что я даю вам возможность убедить меня: возможно, моё прежнее мнение о вас ошибочно?

Макс почувствовал, как его бросило в жар.

— Это невероятно. Вы, очевидно, действительно считаете, что весь мир вращается исключительно вокруг вас. С чего вы взяли, будто мне хочется вас в чём-то убеждать? Вы составили своё мнение, исходя из личного толкования событий, при которых даже не присутствовали, и…

Макс оборвал себя, опустил голову и несколько раз глубоко вдохнул. Снова посмотрев на Кескин, он поднял обе руки.

— Хорошо, забудем. Я не обязан ни в чём вас убеждать, и, поверьте, мне совершенно безразлично, что вы обо мне думаете. Сейчас речь о другом. Как вы сами уже заметили, возможно, более двадцати лет назад здесь произошло убийство, которое до сих пор не раскрыто. Вероятно, у нас есть шанс это изменить и всё-таки поймать преступника. Это важнее, чем…

— Отсчитайте от конца три-четыре страницы. — Кескин указала на дневник.

Макс не отреагировал, и тогда она добавила:

— Пожалуйста.