— Нет. Поезжай домой и наслаждайся свободным вечером. Предоставим старшему комиссару Ломбергу самому потолковать с лучшим другом Патрика Достерта. Думаю, для всех участников это произведёт куда больший эффект. Заезжай за мной завтра в четверть восьмого, и мы навестим господина Достерта. Я тоже еду домой, посижу с хорошим виски, дам дню тихо догореть. Надеюсь, завтра мы узнаем больше про видео.

Я до сих пор очень хорошо помню то утро, когда доктор Гёбель уже к восьми ждал меня в комнате для свиданий.

Войдя, я удивился: он был не один. Мужчина рядом с ним — волосы до плеч, выгоревшие джинсы, чёрная кожаная куртка — никак не вязался с этим всегда элегантно одетым и безупречно причёсанным адвокатом.

Гёбель объяснил, кто такой Габриэль Бон и чем он занимается, и тут на лицо адвоката легла тень, не сулившая мне ничего хорошего. Он подождал, пока я сяду, и сказал, что Бон выяснил кое-что, что мне не понравится.

А потом он мне это сказал.

В общих чертах я понимал, что значат эти слова, но что-то во мне наотрез отказывалось признать, что услышанное касается Юлии и меня.

Да, ситуация не такая уж необычная — то и дело слышишь, как отношения рушатся из-за того, что у одного на стороне связь, которая рано или поздно всплывает. Но только не Юлия. С Петером. Моя жена — с моим лучшим другом.

Помню, как мне в ту минуту пришлось собрать все силы, чтобы остаться сидеть прямо и не сложиться пополам в рыданиях. Всё во мне рвалось дать боли выход.

Из всего, что случилось, это была, без всякого сравнения, самая страшная для меня минута. Моё самое дно.

Конечно, известие о том, что у Юлии связь с Петером, в любое время выбило бы у меня почву из-под ног, но в ту минуту хуже уже быть не могло.

Меня без вины обвинили в убийстве женщины и посадили, следом я потерял сначала работу, потом жену — и в довершение узнал, что ещё в ту пору, когда я считал себя совершенно счастливым и довольным, я жил в выдуманном мире, потому что на самом деле потерял Юлию ещё до того, как началось всё это безумие.

И досталась она именно тому, кто выдавал себя за моего друга. Этого не могло, этого не должно было быть.

В полном отчаянии я посмотрел на доктора Гёбеля и сказал, что он, должно быть, ошибся. Нет, я умолял его признать, что он ошибается, но он лишь покачал головой, глядя на меня с состраданием.

Я закрыл глаза, чтобы сдержать слёзы, и вдруг перед ними встала картина: они лежат на кровати голые, и Петер гладит и целует тело моей жены и что-то шепчет ей на ухо…

Помню, доктор Гёбель задавал мне какие-то вопросы, смысл которых меня не занимал, и что в какой-то момент я просто встал, пробормотал в сторону Гёбеля извинение и попросил отвести меня обратно в камеру.

Вскоре я лежал на койке и думал, что теперь совершенно всё равно, осудят меня или нет. Теперь всё было не важно.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

Глава 36

ГЛАВА 36

По дороге в контору Гёбелю позвонил профессор Гёртинг из Института Фраунгофера: при анализе видео он сделал одно открытие.

— Что именно вы обнаружили? — уточнил Гёбель, но профессор лишь попросил о видеовстрече в Zoom через час — чтобы всё показать. Гёбель подтвердил время и закончил разговор.

— Почему он просто не скажет, что нашёл? — спросил Бон, когда адвокат пересказал ему слова профессора.

Гёбель ухмыльнулся.

— Потому что это Гёртинг. Голова блестящая, но без сцены ему никак. Удивительно ещё, что он не созвал на эту встречу других учёных и своих студентов — чтобы все полюбовались, что он опять сотворил.

— А ты знаешь, что он нашёл? — вставил Бон с усмешкой.

— Нет. Самому любопытно.

Какое-то время ехали молча, потом Бон сказал:

— Достерту сейчас и вправду крепко достаётся. Его по-настоящему жаль.

— С одной стороны — да. С другой, в этой истории для него есть хотя бы одна светлая сторона: мыльный пузырь вокруг него как раз лопается, и он наконец видит, кто и как на самом деле к нему относится.

Бон искоса, недоверчиво глянул на адвоката.

— И это, по-твоему, хорошо?

— Да. Если докажем, что он невиновен, он сможет подвести под всем этим жирную черту и начать заново.

— Только для этого ему придётся отсюда уехать. Ты же знаешь людей. Даже если мы докажем его невиновность, это сталкерское видео так и будет гулять по сети. Что-то всегда да прилипнет.

— Знаю. И всё-таки лучше понимать, как обстоят дела. Пусть иногда это и больно.

Бон догадывался: Гёбель говорит по собственному опыту — особенно когда речь о браке. Они никогда об этом не заговаривали, и Бон ни за что на свете не стал бы расспрашивать.

— Высади меня, пожалуйста, у дома, — прервал адвокат его мысли. — А потом загляни ещё раз к семейству Пуль. Эту историю с домом стоит проверить тщательнее.

— Конечно, съезжу. Но, как ты сам сказал, вряд ли это мотив для убийства.