— Полагаю, полиция с вами тоже уже связывалась.

— Э-э… нет. А с чего бы?

— С того, что госпожа Достерт показала: три недели назад, в понедельник вечером, она была с вами.

— Да, верно. Сначала поужинали в пиццерии, потом ещё посидели, выпили. Я вернулась домой почти в час ночи.

— Не назовёте, как называются пиццерия и бар, где вы были?

— Да, конечно. — Названия она выдала, ни секунды не задумываясь.

— Большое спасибо, на этом всё. Ах да, ещё один вопрос: вы замужем?

— Нет, но у меня есть гражданский муж, а что?

— Да так, ничего, спасибо.

Следующий звонок Бон сделал снова Гёбелю — ввёл его в курс того, как продвигается дело.

— Эти намёки Портмана могут указывать на Петера Хельмштетта, — подытожил адвокат, когда Бон закончил доклад.

— Мне тоже так показалось.

— Хотя речь может идти и о владельце фирмы. Он ведь бросил Достерта, как горячую картофелину, едва всплыло это так называемое видео со сталкером.

— Чутьё мне подсказывает, что Портман имел в виду не своего шефа.

— Кстати, вспомнил, какими словами Юлия Достерт описывала тебе отношения с мужем. Разве она не говорила, что он к ней очень внимателен: по выходным приносит кофе в постель, ни разу не забыл годовщину свадьбы и читает любое её желание по губам? И что при разногласиях он довольно быстро уступает, ни разу на неё не повысил голос и дорожит тем, чтобы они относились друг к другу с уважением?

— Слово в слово. И каждый раз заново поражаюсь, до чего же это твоё свойство с памятью меня пугает.

— Звучит всё это прекрасно. — Гёбель пропустил мимо ушей намёк на свою феноменальную память, как делал почти всегда. — Но кое-чего тут не хватает. А именно — любви и страсти.

— Ладно, теперь, когда ты сказал… Это верно, но если учесть, что она хочет с ним расстаться, тогда оно не так уж и удивительно.

— Вот именно это я и имею в виду, Габриэль. Насколько я понял, причина её желания расстаться — это видео и связанная с ним мысль, что её муж и впрямь может быть убийцей. А вот описание их отношений намекает: чего-то в браке ей не хватало ещё раньше.

— Любви и страсти, — сказал Бон.

— Именно. Кстати, мне только что звонил доктор Бирман — один из двух специалистов, которым я отдал видео на анализ. Сказал, что подделку не исключает, но никаких признаков её не нашёл.

— Чёрт!

— Да, но второе заключение ещё впереди, и от него я жду более тонкого, а главное — твёрдого результата. Так что подождём.

— А второе ты кому заказал?

— Профессору Паулю Гёртингу из стратегического исследовательского направления «Искусственный интеллект» в Институте Фраунгофера.

— Ого… сразу Фраунгофер. В очередной раз убеждаюсь, что связи у тебя превосходные.

— Жизнь — это «ты мне, я тебе».

— Что правда, то правда. А если этот профессор придёт к тому же выводу?

— Тогда у нас проблема.

— Проблема? — Бон коротко усмехнулся. — Тебе не кажется, что слово «катастрофа» подошло бы лучше?

— Нет, я остаюсь при «проблеме». Что собираешься делать дальше?

— Иду за чутьём.

— И куда же оно ведёт?

— Скоро смогу сказать, но сперва мне нужен от тебя один адрес.

Гёбель отыскал нужный адрес, Бон поблагодарил, пообещал вскоре снова дать о себе знать, дал отбой и тронулся с места.

К дому на две семьи он подъехал около половины шестого. Вышел из машины, позвонил в квартиру на первом этаже. Открыл мужчина лет тридцати пяти и вопросительно уставился на гостя.

— Меня зовут Габриэль Бон, я работаю с адвокатом Патрика Достерта. Полагаю, это имя вам что-то говорит?

— Да, конечно, — отозвался мужчина. — И что вам тут нужно?

— Вы гражданский муж госпожи Бауман?

— Верно. И что?

— Могу я узнать ваше имя?

— Меня зовут Николас Винтер, а что?

— Госпожа Бауман дома?

— А что вам от неё надо?

— Речь о понедельнике три недели назад, — охотно пояснил Бон. То, что мужчина сам его расспрашивал, было ему только на руку, и он внимательно следил за его лицом, когда говорил: — В тот понедельник ваша гражданская жена была вместе с госпожой Достерт допоздна, и у меня к ней ещё несколько вопросов: возможно, её вызовут свидетельницей на судебное заседание, где ей придётся давать показания под присягой.

Мужчина тут же выдал ту реакцию, на которую Бон и рассчитывал, — удивление.

— Погодите, я не понимаю… Суд? Показания под присягой? О чём вы, чёрт возьми, говорите?

— О процессе по делу об убийстве. Но, может, обсудим это вместе с госпожой Бауман?

— Вы бы сначала предъявили документы. В конце концов, кто угодно может заявить, что работает на адвоката.

— Тут вы правы. — Бон достал удостоверение личности и протянул Винтеру. — Защитник господина Достерта — доктор Йоханнес Гёбель из конторы «Доктор Бруннер, доктор Кайпель и партнёры». Позвоните туда и спросите обо мне, если хотите.

Винтер придирчиво оглядел удостоверение, потом кивнул.