Хорст снова закрыл дверь и направился к лифту.

Когда он подошёл к машине Макса, тот сидел на пассажирском месте, погрузившись в содержимое захваченной с собой папки. Значит, предполагал, что за руль сядет Хорст.

— Прости, немного задержался. Отправил Вагнеру копии посланий.

— Кстати, о них, — сказал Макс, наблюдая, как Хорст пристёгивается. — Если первое убийство совершил Бюттнер, зачем он написал это послание?

— Понятия не имею. И спросить его, к сожалению, уже не получится.

— Предположим, Бюттнеру, Леону и Везенеру, как и мне, каким-то образом дали некое вещество — одно и то же для всех нас. Получается, они тоже слышали в голове голоса, которые им что-то приказывали?

— Ответить на это, если вообще кто-то способен, может только Везенер. Но после нашего последнего разговора я сильно сомневаюсь, что он захочет…

Хорст приподнял брови и вытащил из кармана зазвонивший телефон.

— Это Марвин! Полагаю, теперь вы уже знаете, кто я?

— Господин Вагнер! Что-то случилось? Вы не получили моё письмо?

— Совсем наоборот. Я хотел сообщить вам первый промежуточный результат, потому что у меня возникло ощущение, что он может оказаться для вас важным.

— Промежуточный результат? Через десять минут?

— Некоторые вещи настолько очевидны для учёного, что он распознаёт их с первого взгляда. Зачем тогда снова и снова проводить проверки и сравнения? Как вам наверняка известно, ещё Альберт Эйнштейн говорил, что безумие — это раз за разом повторять одно и то же, ожидая другого результата.

— Так… что это за промежуточный результат?

— Фраза «Это был не Леон» совершенно точно написана не тем человеком, которому принадлежат слова на стене, клочке бумаги и человеческой спине.

— Ошибка исключена?

— Полностью. Как я уже объяснял господину Бишоффу, при помощи определённых приёмов человек, возможно, способен изменить почерк так, что окружающие примут два образца за почерки разных людей. Хотя я убеждён, что всё равно обнаружил бы какую-нибудь общую черту, которая его выдала. Но один человек не может привнести в два образца признаки, указывающие на совершенно разные характеры.

— А… понятно, — пробормотал Хорст, пытаясь уследить за объяснениями Вагнера.

— Именно это наблюдается при сравнении надписи на стене и записки «Это был не Леон». Характерологические признаки совершенно различны. Рукописная записка указывает на человека сдержанного, возможно даже немного замкнутого, тогда как в надписи на стене я вижу явные признаки сильной воли и решительности — возможно, даже нетерпимости.

— Тогда пока большое спасибо.

— Я свяжусь с вами, как только закончу исследование. Чао!

Хорст опустил руку с телефоном и пересказал Максу слова Вагнера.

Тот задумчиво кивнул.

— Хорошо, значит, он подтвердил заключение вашего эксперта. Следовательно, возможны два варианта: либо Бюттнер не совершал первого убийства, либо послание на стене написал кто-то другой.

— Но Бюттнер говорил Катарине о своей вине, а потом покончил с собой. Поэтому весьма вероятно, что женщину действительно убил он. И тогда мы снова возвращаемся к голосу, который слышал ты. Может быть, кто-то и ему приказал: «Возьми её»? Возможно, там находился третий человек?

Макс покачал головой.

— В принципе ты прав. Но, если вновь обретённая память меня окончательно не подводит, голос звучал не так, словно доносился откуда-то сбоку или сзади. Я слышал его прямо у себя в голове — наверное, именно так и бывает при галлюцинациях.

— И какой вывод ты из этого делаешь?

Макс пожал плечами.

— Нам нужен образец почерка Никласа Везенера. Поехали.

— К тебе?

— Нет! В Университет имени Генриха Гейне. На факультет психологии.

На мгновение идея Макса удивила Хорста, а затем он широко раскрыл глаза.

— Экзаменационные работы!

— Например. Но, прежде чем поднимать шум и расспрашивать преподавателей о письменных работах Везенера, стоит попробовать обратиться к сокурсникам. У кого-нибудь может оказаться что-то написанное им от руки. На каком он вообще семестре?

— На третьем, если правильно помню.

— Как Леон, — заметил Макс. — Только на другом факультете. Надеюсь, мы что-нибудь найдём.

Расспросив нескольких человек, они оказались на факультете математики и естественных наук Университета имени Генриха Гейне, где располагался Институт экспериментальной психологии. Никто не обращал на них внимания, что при таком количестве людей, ежедневно проходивших по университетским корпусам, было вполне естественно.

Через некоторое время они нашли секретариат. В коридоре рядом с ним висела большая доска объявлений. Среди множества частных записок в застеклённой витрине были размещены расписания лекций.

Пока Макс изучал расписания, Хорст рассматривал объявления. В основном люди искали или сдавали комнаты. Кое-где предлагались велосипеды и компьютеры.