— Кстати, мне звонил этот Вагнер — эксперт-почерковед, психолог и бог знает кто ещё. Вот уж действительно странный тип.

— Да, это точно. Ты видел его фотографию?

— Нет. А что?

— Посмотри в интернете. Впрочем, независимо от внешности он производит впечатление компетентного специалиста. Чего он хотел?

— Если точнее, он звонил уже дважды.

Хорст пересказал оба разговора.

— Не знаю, звонил ли я ему. Как уже сказал, память вернулась ещё не полностью. Вообще всё это очень странно. Такое ощущение, будто воспоминания возвращаются в обратном порядке. Я помню всё начиная с момента, когда стоял в кустах. А что было до этого — не знаю.

— Понятия не имею, что происходило у тебя в голове. Но неважно. Главное, чтобы всё пришло в норму.

— Согласен. Ты можешь передать Вагнеру послания?

— Официально — нет.

— А неофициально?

— Разумеется, можно. Но что это даст?

— Вагнер сказал, что теоретически почерк можно изменить так, что его невозможно будет узнать. Но попробовать стоит. И меня интересует не только то, один ли человек написал все послания. Прежде всего я хочу знать, кому принадлежало первое. У вас ведь есть записка, которую Бюттнер оставил перед тем, как повеситься. Его почерк уже сравнили с посланием на стене у первой жертвы? И с другими его рукописными записями?

— Да. Предсмертная записка однозначно написана им.

— Хорошо. А надпись на стене?

— Наш эксперт не обнаружил никаких сходств.

— Разве это не странно? Если Бюттнер якобы был убийцей, то кто тогда оставил послание? Не знаю почему, но мне кажется, этот Вагнер способен нам помочь. Давай попробуем, хорошо? Передай ему и заключение по почерку Бюттнера.

— Хорошо. Я ему позвоню.

Хорст отвернулся и постучал в дверь камеры.

— Хорст, — окликнул его Макс.

Тот обернулся.

— Кажется, дело наконец сдвинулось с мёртвой точки.

Глава 48

ГЛАВА 48

Когда Макс забрал свои вещи, Хорст объяснил ему, где припаркована машина, отдал ключи и попросил несколько минут подождать в салоне.

В ушах у него всё ещё слишком отчётливо звучали слова Кескин: «Можете неофициально привлекать его в качестве консультанта. Но официально мне об этом ничего не известно».

Поэтому брать Макса наверх, в помещения КК-11, где он мог столкнуться с Кескин, было бы не лучшей идеей. Макс это тоже понимал.

Добравшись до кабинета, Хорст выбрал номер Вагнера в списке последних вызовов и сразу же дозвонился до эксперта-почерковеда.

— Быстро вы, — начал Вагнер, даже не представившись. — Полагаю, господин Бишофф счёл моё предложение разумным?

— Дайте мне адрес электронной почты, и я отправлю вам копии посланий. А ещё записку со словами «Это был не Леон». Сравните этот почерк с почерком в посланиях. Но всё происходит неофициально, поэтому я вынужден настаивать на полной конфиденциальности.

— Я согласен. Однако, если после научного исследования образцов приду к выводу, имеющему значение для дальнейшего расследования…

— Вас, разумеется, упомянут, — закончил за него Хорст. — Итак, какой у вас адрес?

Вагнер продиктовал его и добавил:

— Будьте так любезны, сообщите также номер вашего мобильного телефона, чтобы я мог связаться с вами, если обнаружу что-нибудь примечательное.

Хорст назвал номер.

— Как думаете, сколько вам потребуется времени?

— Первое впечатление сложится уже через несколько минут. Точное исследование займёт около половины дня.

— Хорошо. Как скоро сможете начать?

— Зависит от того, когда вы отправите письмо.

— Через две минуты.

— Через три минуты.

— Что?

— Я ответил на ваш вопрос, господин главный комиссар. Если вы отправите мне письмо с копиями посланий через две минуты, мне понадобится примерно минута, чтобы скачать файлы и открыть их в соответствующей программе. Значит, начать я смогу приблизительно через три минуты.

Хорст закатил глаза, хотя находился в кабинете один.

— Хорошо. Тогда жду от вас известий.

— Разумеется.

Хорст загрузил из базы копии посланий, оставленных преступником или преступниками, — их разместили там сотрудники криминалистической службы, — а также копию записки, найденной у Бюттнера. Прикрепил всё к электронному письму и отправил на адрес, продиктованный Вагнером. Затем выключил монитор и вышел из кабинета.

Дверь кабинета Катарины была закрыта. На стук никто не ответил, и Хорст приоткрыл её и заглянул внутрь. Комната была пуста, потолочная лампа выключена, письменный стол аккуратно прибран.

Хорст вошёл и посмотрел за стол, куда Катарина обычно ставила сумку. На полу тоже ничего не было, монитор компьютера оставался тёмным.

Всё указывало на то, что Катарина вышла не просто в туалет. Возможно, поехала домой немного полежать. Она выглядела совершенно измученной, а разговоры за её спиной наверняка лишь усиливали желание побыть одной.