— Если я внесу существенный вклад в раскрытие этого пока совершенно безнадёжного дела, мои шансы привлечь внимание прессы значительно возрастут. Кроме того, можно предположить, что впредь власти Дюссельдорфа будут чаще привлекать меня в качестве эксперта. И то и другое окажется для меня весьма полезным.

Хорст невольно усмехнулся.

— А вы хитрец, господин Вагнер.

— Я учёный до мозга костей и умею ценить возможность зарабатывать на своей страсти. Но, признаюсь, это не единственный мотив. Второй совершенно ненаучен: по пока неясной для меня причине я испытываю большую симпатию к вашему бывшему коллеге господину Бишоффу. Мне хочется не только познакомиться с ним лично, но и помочь ему помогать вам.

— Посмотрю, что можно сделать, — пообещал Хорст и завершил этот странный разговор.

Глава 47

ГЛАВА 47

Через двадцать минут после разговора с Вагнером позвонила Кирстен и взволнованно спросила, где Макс и может ли она с ним поговорить.

— Я уже несколько раз пыталась ему дозвониться. Сначала голосовая почта включалась только после восьмого или десятого гудка, а теперь сразу, словно он выключил телефон.

— Если его и выключили, то дежурный у камер, которому надоел звонок. Не сердись на него.

— У камер? Значит, Макса заперли?

— Это значит, что ему, вероятно, придётся остаться в управлении до завтра, пока мы не разберёмся с событиями прошлой ночи.

— Но… ты знаешь Макса лучше всех в управлении и понимаешь, что он никогда не напал бы на беззащитную женщину. Ты не можешь допустить…

— Кирстен, я здесь и делаю всё, что в моих силах. Макс пробудет в камере недолго, но тебе сейчас нужно немного потерпеть. Не позднее завтрашнего утра он оттуда выйдет, я уверен.

Хорст горячо надеялся, что путь Макса из камеры временного содержания не приведёт прямиком в следственный изолятор.

— Хорошо. Как только что-нибудь узнаешь, сразу мне позвони, слышишь?

— Обещаю.

Хорст только успел положить телефон, как в кабинет вошла Катарина Бауман. Она была бледна и выглядела усталой.

— Доброе утро.

Голос у неё тоже звучал устало.

— Доброе, — ответил Хорст и нахмурился. — Всё в порядке? Выглядишь так, словно не спала всю ночь.

— Я почти не спала. — И тише добавила: — Из-за этой истории с Максом.

Хорст поднялся, прошёл мимо неё и закрыл дверь кабинета.

— Понимаю. Для тебя это наверняка было настоящим потрясением.

— Да. Его лицо до сих пор стоит у меня перед глазами. Жутко. Но хорошо, что теперь он здесь. Надеюсь, всё прояснится. В том числе и то, зачем он приходил к моему дому. С ножом.

— Уверен, мы это выясним.

— Да. Для меня это важно. Кстати, тебя вызывает начальница.

— Почему она посылает тебя, вместо того чтобы просто позвонить?

— Я только что была у неё из-за прошлой ночи. Она хотела подробно узнать, что произошло и как вёл себя Макс.

— Хорошо. Я думал, ты уже дала показания сегодня утром.

— Дала, но она захотела поговорить со мной лично. И сказала, что Макс внизу.

— Ладно. Пойду узнаю, что ей нужно.

Хорст вышел из кабинета следом за Катариной и вскоре уже сидел напротив начальницы.

— Что будем делать дальше? — без предисловий спросила Кескин.

— Вы о Максе?

— В первую очередь я о трёх нераскрытых убийствах, совершённых за короткое время в нашем городе. И да, также о поведении господина Бишоффа, о причинах этого поведения и о возможной связи между двумя этими делами. Одним словом, мне нужны результаты.

— Зачем вы вызывали Катарину Бауман?

— Что? Какое это имеет отношение к тому, что я только что сказала?

— Вот и я хотел бы знать.

Кескин фыркнула.

— Вообще-то вас это не касается, но почему бы и нет? Я ещё раз расспросила госпожу Бауман о прошлой ночи и сообщила ей, что в КК-23 вполголоса поговаривают, действительно ли она видела господина Бишоффа прошлой ночью или просто пытается привлечь к себе внимание.

— Что? С чего они взяли такую чушь? И вообще — в КК-23? Откуда там уже знают о Максе?

— Было очевидно, что слухи быстро разойдутся по всему управлению. Больше я ничего не знаю. Мне лишь сообщили, что такие разговоры ведутся.

— Кто сообщил?

— Вот это вас действительно не касается.

— Так я и думал. Хм… И именно в КК-23. Если вспомнить, кто там начальник…

Кескин подняла руку.

— Стоп! О нём никто не говорил, и вам следует хорошо подумать, прежде чем высказываться о начальнике отдела уголовной полиции.

— Да-да, хорошо. Но ведь всё очевидно.