— Хорошо. Итак… — Цехмайер положил на стол тонкую папку-скоросшиватель, раскрыл её, бегло просмотрел бумаги и посмотрел на Макса. — Ситуация дерьмовая, но, если ты нам поможешь, шансы выяснить, что именно произошло прошлой ночью, не так уж плохи. Я понимаю, что ты сам прекрасно знаком со всей процедурой, но ты знаешь: я всё равно обязан соблюдать определённые правила.

Цехмайер поставил между собой и Максом записывающее устройство с микрофоном и включил его.

— Для начала: хочешь позвонить адвокату?

— Нет.

— Хорошо. Ты понимаешь, что…

— Элиас, пожалуйста, я сам был полицейским. Я знаю, что всё сказанное мной может быть использовано против меня в суде.

— Хорошо. Начнём с самого важного вопроса. Ты был прошлой ночью в лесу Хасселер?

— Я не знаю, — ответил Макс.

— Что значит «не знаю»? Ты пил алкоголь или принимал наркотики?

Макс покачал головой.

— Ни то ни другое.

— Тогда что?

— Я просто не могу вспомнить. Иногда всплывают отдельные обрывки. Я знаю, что был где-то в городе, но не помню ни где именно, ни зачем.

— Хорошо. Начнём с самого начала и постепенно дойдём до ночи. Что последнее ты помнишь совершенно отчётливо?

Макс глубоко вдохнул и начал рассказывать:

— Как Хорст днём привёз меня домой и я лёг на диван.

Глава 45

ГЛАВА 45

Макс подробно рассказал обо всём, что помнил, но в какой-то момент внезапно замолчал и остекленевшим взглядом уставился перед собой.

— Что такое? — спросил Цехмайер после паузы, во время которой лишь глухие, неразборчивые голоса откуда-то из-за стен нарушали тягостную тишину.

Макс сначала посмотрел на Хорста, затем на Цехмайера.

— Я слышал голос. Прямо у себя в голове. Он говорил со мной.

Хорст быстро переглянулся с Цехмайером и почувствовал, как неприятно сжался желудок.

Голоса!

— Что это был за голос? — осторожно спросил Цехмайер.

— Он… он не доносился снаружи, а звучал прямо у меня в голове.

Макс снова посмотрел на Хорста, и в его взгляде читалась полная беспомощность.

— Я не понимаю, как такое возможно. Со мной никогда прежде ничего подобного не происходило.

— Это был мужской или женский голос?

— Не знаю. Я слышал его, но не мог определить.

— Ты помнишь, что он говорил? — спросил Хорст, проигнорировав укоризненный взгляд Цехмайера.

— Нет, но я знаю, что что-то было не так. Я сопротивлялся.

— Чему? — немедленно уточнил Цехмайер.

— Тому… тому… Чёрт, я не знаю. Мы можем сделать перерыв?

— Прости, но у меня осталось ещё несколько вопросов.

Цехмайер достал из папки фотографию и положил её перед Максом. Со своего места Хорст видел, что на снимке изображена женщина с длинными тёмными волосами, но не мог понять, кто это.

— Ты знаешь эту женщину?

Макс некоторое время рассматривал фотографию, а затем покачал головой, словно сам не был до конца уверен.

— Кажется, нет.

— Кажется?

— Я не знаю, кто она, но, возможно, где-то её уже видел.

— Это Яна Кройцер. Прошлой ночью на неё напали в лесу Хасселер и угрожали ножом. К счастью, ей удалось сбежать.

— И она утверждает, что это был я?

Цехмайер кивнул.

— Да. Она без колебаний опознала тебя по фотографии.

Макс кивнул и прямо посмотрел на Цехмайера.

— Ты веришь мне, когда я говорю, что ничего об этом не знаю?

Цехмайер пожал плечами.

— Макс, дело не в том, во что верю я, а в том…

— Элиас, ты знаешь меня уже довольно давно. Я хочу, чтобы ты честно ответил: ты веришь, что я не помню, как был в лесу Хасселер и угрожал женщине?

— Да, я тебе верю, Макс. Но то, что ты этого не помнишь, ещё не означает, что тебя там не было.

— Верно. Поэтому я хочу, чтобы сюда пришёл врач. Пусть возьмёт у меня кровь и отправит её в лабораторию. Нужно проверить, не осталось ли в организме следов какого-нибудь вещества. Я должен понять, что со мной происходило прошлой ночью.

Макс повернулся к Хорсту.

— Помнишь, что Никлас Везенер рассказывал о ночи первого убийства? Утром все трое проснулись и ничего не помнили о прошедших часах. А ещё Везенер говорил, что после выхода из бара всё внезапно показалось ему каким-то странным. Он назвал это сюрреалистичным. Именно так я сейчас всё и воспринимаю. У меня нет воспоминаний, а те немногие обрывки, которые сохранились, кажутся нереальными. Я уверен, что между этим есть связь. Поэтому хочу, чтобы мою кровь исследовали.

— Хорошо, я всё организую. А если в крови ничего не найдут?

— Тогда у меня что-то не в порядке с головой. Я слышал голос. Кто слышит голоса у себя в голове? Люди, страдающие бредом. Либо потому, что их накачали какими-то наркотиками, либо потому, что у них шизофрения.

— У тебя нет шизофрении, Макс, — заверил Хорст, надеясь, что его голос звучит достаточно убедительно. — Всё выяснится, я уверен.

Цехмайер убрал фотографию обратно в папку, закрыл её и поднялся.