— Уверена, мои сотрудники справятся и без вас. А если вспомнить, чем закончилось последнее дело, в котором вы помогали…

— Это я позвонил Максу, — вмешался Бёмер.

Его начальница сухо рассмеялась.

— Представьте себе, господин Бёмер, я так и подумала. Нам с вами придётся поговорить об обязанности сотрудников следствия хранить тайну при общении с гражданскими лицами во время текущих расследований.

Макса не покидало ощущение, что Кескин изо всех сил изображает строгую начальницу, которой на самом деле не является. Впрочем, об этом можно было подумать и позже.

— Учитывая, что мы сейчас находимся возле места преступления, не разумнее ли поговорить об убийстве, которое произошло в этом доме? — заметил Макс.

— Но не с вами. — Она кивнула в сторону улицы. — Вам следует уйти.

По лицу Бёмера Макс понял, что тот вот-вот скажет что-нибудь, о чём впоследствии наверняка пожалеет, и опередил его.

— Ладно, я ухожу. — И спокойно добавил: — Начало у нас не задалось, госпожа советник, но, учитывая время и обстоятельства, ничего удивительного. Возможно, в другой раз нам стоит попробовать ещё раз — в иной обстановке. Я был бы рад поговорить с вами.

Бёмер недоумённо посмотрел на него, а Кескин, похоже, не знала, как реагировать на это мирное предложение. Наконец она пробормотала:

— Посмотрим.

Затем отвернулась и сказала:

— Идёмте, Бёмер.

Тот бросил на Макса ещё один вопросительный взгляд и последовал за начальницей в дом.

Глава 04

ГЛАВА 04

Он сидит на простом деревянном стуле у окна и смотрит на улицу, где тусклое утреннее солнце медленно поднимается над коньком крыши соседнего дома. Он не чувствует ни рук, ни остального тела. Словно он бестелесен.

Наступающий день он отмечает лишь краем сознания. Его мысли заняты другим.

Он ждёт.

Ждёт голос, который уже довольно давно молчит. Он не знает ни когда тот перестал с ним разговаривать, ни что именно говорил. Но помнит, что порой голос шептал, словно хотел погладить его по душе, а порой отдавал такие властные приказы, что становилось страшно. И ещё помнит: голос требовал от него делать то, чего он делать не хотел. Но что именно — на этот вопрос он не может ответить, как и на другой: всё-таки выполнил ли он эти требования?

И всё же ему кажется, что приказы он исполнил, потому что внутри осталось ещё кое-что.

Чувство вины.

— Ты можешь гордиться собой.

Голос вернулся. И хотя он ненавидит его всем сердцем, слышать его до странности приятно. Да, каким-то необъяснимым образом он по нему скучал.

— Я совершил нечто ужасное.

Ему кажется, что он произнёс эти слова вслух, но, возможно, лишь подумал их. Это неважно, потому что голос отвечает:

— Нет. Ты поступил правильно. Сделал то, что давно следовало сделать и чем ты можешь гордиться. Ты хороший человек, потому что уберёг других от большой беды.

— Да, — говорит он и чувствует, как вина растворяется.

Вместо неё всё яснее становится другое: голос прав. Что бы он ни сделал, как бы ни сопротивлялся, это было необходимо и хорошо.

Это было правильно.

— Тебе следует быть осторожным. Остальные не понимают, насколько важно было сделать то, что ты сделал. Они глупы и слепы. Им этого не понять. Они ничего не должны узнать.

— Нет, — произносит или думает он.

И знает, что голос прав и в этом. Он больше не станет размышлять о случившемся и уж точно никому о нём не расскажет. Теперь он уверен: всё было правильно и необходимо.

Этого достаточно.

— Ты должен сделать ещё кое-что.

— Да.

Он встаёт и осматривает себя. Его взгляд падает на бумажный пакет рядом со стулом. Он поднимает его и подходит к потёртому шкафу из сосны. Не задумываясь ни на секунду, он знает, что должен делать.

Выдвигает ящик, достаёт одну из зажигалок и ножницы, затем идёт в ванную. Отодвигает занавеску, вытряхивает содержимое пакета в душевой поддон и кладёт сверху сам пакет. После этого начинает разрезать малярный комбинезон, бахилы и пакет на мелкие кусочки.

На то, чтобы сжечь всё это, уходит некоторое время, но в конце концов остаётся лишь небольшая чёрная кучка, которую он смывает струёй душа.

Закончив, он возвращается в комнату и снова садится на стул.

Смотрит в окно на разгорающийся день и ждёт, что ещё скажет ему голос.

Но тот молчит.

Через некоторое время на него наваливается страшная усталость. Он ложится на кровать и спустя несколько секунд проваливается в тяжёлый, свинцовый сон.

Глава 05

ГЛАВА 05

Вернувшись от дома убитого в свою трёхкомнатную квартиру в дюссельдорфском Унтербильке, Макс больше не ложился. В десять часов у него была лекция в университете в Кёльне, а значит, выехать следовало без четверти девять.