Ему всё равно.

Трамвай замедляется, а затем резко тормозит. Его бросает вперёд, и он судорожно хватается за ременную петлю, чтобы не упасть.

Когда вагон останавливается, двери с шипением открываются.

Он отпускает петлю и протискивается мимо полного мужчины.

Теперь он снаружи.

Он не знает, зачем вышел.

Но и это ему совершенно безразлично.

Он оглядывается. Не понимает, где находится и что ему здесь нужно.

Знает лишь одно:

здесь он должен был выйти.

Не колеблясь, он отправляется в путь.

Глава 36

ГЛАВА 36

Бёмер

— У тебя найдётся для меня минутка?

Катарина сидела за письменным столом и удивлённо подняла голову, когда Хорст вошёл в её кабинет.

— Мне пора заканчивать. Я ещё позвоню вечером, — сказала она, коснулась экрана смартфона и вынула из ушей наушники.

— Да, конечно, заходи.

Стул для посетителей в тесном кабинете отсутствовал, поэтому Хорст прислонился к шкафу для документов возле двери.

— Я разговаривала с братом.

— Прости, что помешал.

В уголках её губ появилась смущённая полуулыбка.

— Тебе не нужно извиняться за то, что в рабочее время застал меня за личным разговором.

— Ты уже слышала, что Йенс Бюттнер покончил с собой?

Катарина кивнула.

— Да, только что. Это ужасно. Уже второй молодой человек…

— Мы с Максом поговорили с Никласом Везенером. Он рассказал кое-что, чего мы до сих пор, к сожалению, не знали. И судя по тому, как сейчас всё выглядит…

Хорст увидел, как изменилось лицо Катарины. Словно по нему скользнул луч света.

— Что?

— Если Везенер сказал правду, убийство совершил не Леон, а Йенс Бюттнер.

В маленьком кабинете воцарилась почти осязаемая тишина. Хорст не мог понять, длилась она пять секунд или тридцать. Он дал Катарине столько времени, сколько требовалось, чтобы осознать весь смысл услышанного.

— Наконец-то! — вырвалось у неё, и одновременно из уголков глаз покатились слёзы. — Я знала. Леон не был способен на такое.

Хотя Катарина ни словом не упрекнула их за обвинения против племянника, Хорст почувствовал необходимость объясниться.

— Катарина, мне очень жаль, что мы считали Леона убийцей. Но с учётом имевшихся фактов мы не могли поступить иначе.

— Я знаю. И тебе не за что извиняться.

— Спасибо. У меня из-за этого камень на душе лежал.

— Я сама полицейская, забыл?

На её лице появилась слабая улыбка, но тут же исчезла.

— Спасибо, что сразу мне сообщил. Ты даже не представляешь, насколько это важно для меня и моей семьи. Сейчас ещё раз позвоню брату. Он будет плакать от облегчения. И, пожалуйста, передай Максу мою искреннюю благодарность. За то, что он согласился мне поверить и попытался помочь, хотя всё говорило против Леона.

— Передам. Я ещё увижу его сегодня.

Хорст покинул кабинет Катарины, испытывая огромное облегчение оттого, что этот казавшийся трудным разговор прошёл настолько спокойно.

Ненадолго заглянув к сотрудникам специальной следственной группы и не узнав там ничего нового, он вскоре опустился на стул за своим столом и включил монитор. Щёлкнув по синей иконке, открыл программу и уставился на яркое белое поле.

Хорст ненавидел писать отчёты.

Он долго перестраивал предложения, стирал их, пробовал снова и опять удалял. Обязательный в подобных документах тяжеловесный канцелярит ужасно действовал ему на нервы.

Почти через час отчёт наконец был готов. Хорст перечитал его, в тысячный раз ужаснулся собственным формулировкам и отправил документ в базу данных, откуда тот автоматически ушёл Кескин для ознакомления и электронной подписи.

Закончив, он откинулся на спинку стула, сцепил руки за головой и закрыл глаза.

Подумал о Максе. О том, как странно тот в последнее время себя вёл. Каким усталым и опустошённым выглядел.

И сам того не желая, Хорст вспомнил прошлое — первые месяцы их совместной работы в КК-11.

Молодой коллега, набитый знаниями и исполненный непреклонного желания собственными силами сделать мир хотя бы немного лучше, понравился ему с самого начала. Более того, Хорст даже восхищался им и с лёгкой тоской вспоминал себя прежнего — того, каким пришёл в уголовную полицию.

Он тоже был полон энергии и обладал хорошим чутьём. Но с самого начала честно признавал: у него не было того особого дара, которым обладал Макс. Той самой малости, которая отличает исключительный талант от просто хорошего следователя.

Хорст сразу понял, что Макс — редкая удача для уголовной полиции. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо прежде встречал у коллег подобное сочетание: острый как бритва аналитический ум, развитая эмпатия и глубокие знания психологии, дополненные огромным запасом теоретических сведений и безусловным стремлением обезвредить ублюдков, причиняющих людям страдания.