Я медленно опускаю кулак, разжимаю пальцы и пытаюсь выдохнуть. Но напряжение не уходит. Оно остаётся внутри.

– Святослав! – раздаётся за спиной скромный голос, мгновенно сбивая мысли.

Я оборачиваюсь, и взгляд тут же скользит вниз. С Ксюшей я ослабил бдительность. Настолько, что даже не заметил, как ко мне подошли со спины.

Как из Росгвардии ушёл и поменял направление в работе, совсем расклеился.

– Я рада, что нашла вас! – щебечет темноволосая девушка.

Я её помню. Камилла.

Когда она только приехала и шла к врачу с медсестрой, я проходил мимо. До сих пор помню панику на её лице. Потом – злость, страх, почти животный испуг. И то, как она накинулась на меня в истерике, захлёбываясь собственными эмоциями.

А сейчас она стоит передо мной и смотрит огромными светлыми глазами – так, будто передо мной не девушка, а беззащитный ребёнок. Сколько ей? Не помню точно. Восемнадцать, может, девятнадцать.

Смущается. Теребит в руках какую-то розовую коробку.

– Как ваша рука? – взволнованно спрашивает она, покачиваясь в белых тапочках из стороны в сторону.

Я усмехаюсь и чуть задираю рукав рубашки. На предплечье до сих пор виден хороший след от зубов и уже затянувшиеся ранки.

Но осуждать изнасилованную девушку за то, что она бросилась на мужика сразу после этого, – редкостная мерзость. На такое способен только конченый идиот.

– Как видишь, заживает.

Я реагирую спокойно. За всё время работы здесь на меня нападали, кажется, раз десять, не меньше. Остальные просто дрожали от страха и старались не смотреть в глаза. Наверное, поэтому я и приезжаю сюда не так часто, как мог бы. Или как следовало бы.

– Я очень рада! – выпаливает она и неожиданно резко протягивает мне розовую коробку. Держит дистанцию, не подходит, но и страха нет. – Это вам. В качестве извинения. Я сама связала.

Я открываю коробку – просто потому, что она ждёт моей реакции.

Внутри лежит вязаный ирбис. Снежный барс. Небольшой, аккуратный, сделанный старательно, с той трогательной неровностью, которая бывает только у вещей, в которые вложили много чувств.

– Спасибо, – говорю я и всё-таки не сдерживаю улыбки. – Мне приятно. Сама делала?

– Угум, – она расплывается в счастливой улыбке, почти до ушей.

И, наверное, ради таких моментов действительно стоит сюда приходить. Видеть, как лица девушек оживают после тех пустых, мёртвых взглядов, с которыми они попадают сюда впервые. Видеть, как в них медленно, через боль и страх, возвращается что-то живое.

– Как ты? – спрашиваю я почти автоматически.

– Я сейчас занимаюсь с психологом! – громко отвечает она, перекатываясь с пяток на носки. Ведёт себя как ребёнок, и у меня почти машинально возникает желание потрепать её по голове или просто похвалить, как дочку.

Но здесь руки нужно держать под контролем.

Одно неверное движение – и ты враг всему окружающему миру.

– Уже был третий сеанс, да. И мама приезжала! Сказала, что больше не оставит меня одну, пока я не закончу учёбу. Сейчас подыскивает квартиру в этом районе!

– Это хорошо, – говорю я.

Уголки губ сами чуть ползут вверх. Я снова киваю на барса, ещё раз благодаря её за подарок.

– Спасибо ещё раз. Красивый.

И как не вовремя в кармане брюк телефон вибрирует. Вдруг у Мирославы снова проблемы?

– Извини, но мне нужно идти.

– Да-да, конечно, – она тут же отскакивает в сторону, освобождая проход. – Я тоже побежала!

Она быстро обходит меня и идёт туда, где совсем недавно скрылась Ксюша.

На секунду Камилла чем-то её напоминает. Открытостью. Искренностью. В Ксюше тоже когда-то была эта наивность.

В том-то и дело, что когда-то. Но не сейчас.

Искать Ксюшу и беспокоиться о её состоянии теперь бесполезно. Она вряд ли примет и мою помощь, и мои слова. А они ей нужны. Работа тяжелая, не всегда потянешь морально. Только если много наработанных лет и уже очерствел. А она не успела. Но всё так же враждебно настроена.

Поэтому я возвращаюсь в кабинет. Людмила потом сама расскажет, как всё прошло.

Телефон в кармане брюк снова разрывается от звонка. По пути бросаю взгляд на экран.

Дана.

Опять ты, стерва.

Переступив порог кабинета и с силой захлопнув дверь, я ставлю подарок на стол. Потом решу, куда его деть. Сделаю брелок, повешу где-нибудь в кабинете. А пока прикладываю телефон к уху, отвечая на звонок.

– Рано ты звонишь, – с насмешкой бросаю в трубку. – Уже пожалела, что продала свою долю не мне?

Глава 12.2

– А ты всё ещё обижаешься?

– Какие обиды? – спокойно отзываюсь. Несколько дней назад я горела, да. А сейчас только смирение и принятие. Да и маленьким бонусом мне досталось то, чего я совсем не ожидал. Снова увидел Ксюшу. – Пытаюсь понять причину твоего звонка. Дай угадаю: твой турок бросил тебя, и ты решила вернуться в Россию?

– Не надейся, – хмыкает она. – Звоню спросить, как у тебя дела с новым совладельцем.