От этой мысли внутри всё на мгновение холодеет, но я тут же мысленно выдыхаю, вспоминая, что сегодня его здесь нет. Да и, как я уже слышала, для него вполне нормально не появляться на рабочем месте каждый день.

– А вы чего здесь?.. – растерянно спрашиваю я, машинально принимая сына на руки и тут же попадая в его тёплые, крепкие, такие родные объятия.

– Мамотька, мамотька, я тебя люплююю, – шепчет он мне на ушко.

И этого оказывается достаточно, чтобы за секунду я расслабилась.

– Мне нужно было приехать по работе. Дел здесь на полчаса, и я сразу уеду. А ты надолго?

– На пару часов, – отвечаю автоматом. Но кое-что волнует меня сильнее всего: – Если ты здесь по делам, Святослав тоже приедет?

– Нет, у меня здесь личные дела с юристом. А что? Настолько не хочешь его видеть?

На последних словах он усмехается, а я лишь пожимаю плечами, стараясь сохранить равнодушный вид.

– Нет, просто спросила.

– Ладно, – снисходительно бросает он.

И тут же, не дожидаясь моего ответа, перехватывает у меня с рук сынулю.

– Я пока по делам. Ещё забегу.

Я киваю и мысленно молюсь только об одном: чтобы Барсов сегодня внезапно не появился в центре.

После этого всё буквально валится из рук. Хотя муж и уходит, легче почему-то не становится – наоборот, я начинаю суетиться, торопиться, и всё идёт наперекосяк. Чем сильнее спешу, тем хуже выходит. В какой-то момент я и вовсе застреваю на документах, которые мне нужно подписать. А ведь всего лишь мельком наткнулась на них, когда протирала шкаф!

Теперь стою у стола, даже не присев на стул, который находится по ту сторону столу, у окна, и внимательно вчитываюсь в каждую строчку, пытаясь ничего не упустить.

И потому не сразу замечаю, как на мою талию внезапно ложатся горячие ладони.

Я вздрагиваю и цепенею.

Барс?..

От одного этого имени, вспыхнувшего в голове, у меня и в груди, и в висках поднимается настоящая паника. Я резко разворачиваюсь и едва не ударяю наглеца, но, слава богу, в последний момент успеваю остановиться.

Толя.

Он уже шарит руками по моему телу, бесцеремонно подхватывает меня под бёдра и, раздвигая мои ноги, вклинивается между ними.

– Слушай, а в медицинском кабинете у нас ещё не было...

Меня мгновенно мутит от происходящего.

Нашёл место, где приставать!

И почему в этот момент я подумала о Святославе?

Но… стоп.

– А где Костя? – спрашиваю я, и в голосе уже отчётливо звенит тревога.

– Он уснул в кабинете у Барсова. За десять минут ничего с ним не случится, мы же быстро...

Я со всей силы бью его по плечу, отталкивая от себя.

– Идиот! – впервые даже не пытаюсь смягчить выражения.

Он оставил маленького ребёнка одного. Одного! На диване, с которого тот в любой момент может упасть.

Я соскальзываю со стола, лихорадочно поправляю на себе одежду и буквально вылетаю из кабинета, слыша мне вслед только:

– Да ничего не случится!

Но я уже не слушаю.

На всех парах мчусь к кабинету Барсова. Кто-то окликает меня, кажется, даже дважды, но я не останавливаюсь. Сердце колотится где-то в горле, дыхание сбивается, в голове гремит только одна мысль: лишь бы он проснулся, когда я приду, а не раньше.

Я почти долетаю до нужной двери.

Она приоткрыта.

Я врываюсь внутрь – и тут же замираю, будто врастая в пол.

Чёткий и немаленький силуэт врезается в глаза.

Святослав здесь, в своём кабинете.

А у него на руках – мой плачущий сын. Нет… Наш сын.