– Хорошо, – вдруг соглашается он. – У меня как раз есть свободный час.

– Я, вообще-то, сомневаюсь, что хочу работать здесь, – подаю голос, закидывая ногу на ногу. – Атмосфера здесь… тяжёлая.

И только сейчас понимаю, что этот кризисный центр помощи женщинам принадлежит именно Барсову.

Как он вообще оказался в его руках?

Разве его прошлый бизнес не был связан с машинами?

Поменял цели? Увлечения?

– Поначалу, – чеканит Святослав. – Попробуйте.

Его губы произносят это «попробуйте», а я не понимаю, почему он до сих пор не сказал, что работать я здесь не буду.

Мы плохо расстались.

Очень.

Ему вообще должно быть стыдно смотреть мне в глаза.

Но мало того, что он не стыдится…

Он ещё и хочет остаться со мной наедине.

– Отлично! – ликует Анатолий, вставая из-за стола.

Наклоняется ко мне, целует в щёку. И на виду у Святослава это не просто касание его губ о кожу, а как прикосновение раскалённой кочерги до оголённого нерва.

– Прости, любимая, что бросаю, но сама понимаешь – работа. Я заеду за тобой через два часа. Или возьмёшь такси.

Я не успеваю возразить. Он просто ставит меня перед фактом и, бросив всё внимание на часы, спешит к выходу из кабинета.

– Удачи, дорогая! – подбадривает меня на прощание.

И мы остаёмся с Барсовым в кабинете одни.

Глава 10.1

Быстро подрываюсь со стула: одной рукой разглаживаю юбку, другой перехватываю сумочку.

– Пойдёмте, у вас не так много времени. Да и мне не хотелось бы задерживаться.

Чем быстрее решу дела, тем быстрее заберу Костю из сада, и мы проведём этот день вместе. А потом что? Надеяться, что Толя не захочет подружиться с этим Барсовым? Если вдруг они начнут общаться и он станет приглашать его к нам домой...

Боже, нет. Ни за что!

Я и так теперь буду вынуждена слушать о нём дома, о его делах, о каких-то рабочих вопросах. Уже представляю, как перед сном буду слышать голос Свята из телефонной трубки мужа – низкий, ровный, напоминающий о важных делах. Надеюсь, такого не будет. Но этот момент уже прожит мной мысленно.

– Нам хватит, – медленно встаёт из-за стола, берёт телефон в руки и убирает его в карман брюк.

Я уже готова сорваться с места, лишь бы не находиться с ним в одном душном кабинете ни секундой дольше.

За эти годы его одеколон не изменился ни на одну нотку. В нём всё ещё слышится шоколад, который я обожала, но не могла позволить из-за строгой подруги-тренера.

– Не торопись, – звучит как приказ.

Обходит стол и, остановившись, упирается бёдрами в край стола.

– Наконец-то мы можем поговорить без свидетелей, – совершенно спокойно произносит, не сводя с меня взгляда.

И я своего не отвожу.

Маленькая битва, в которой я не собираюсь проигрывать.

Сначала я растерялась. Могло показаться, что я испугалась. Но я просто была в замешательстве.

– Нам есть о чём говорить? – выгибаю бровь.

– Мы не виделись четыре года. Не о чем?

– Нет, – чеканю жёстко, без колебаний.

– Ты стала… жёстче.

– А мне надо бросаться тебе на шею после того, как ты ни слова не сказал о своей жене и дочери? – выпаливаю не раздумывая, как тогда. – Или после тех обещаний, что разведёшься и всё мне объяснишь? Ты развёлся. Но что-то я не видела тебя у дверей своей квартиры с извинениями.

Ждала ли я его тогда, в надежде? Скорее нет, чем да. Злость и ненависть были сильнее, острее, громче. Но я до сих пор помню, как где-то глубоко всё равно теплилась крошечная, жалкая надежда. Что он придёт. Что решит все мои проблемы. Скажет, что его женитьба и ребёнок – просто нелепая ошибка, дурная шутка, страшный сон. Что его недосказанность – всего лишь проверка. Меня, моих чувств.

Надежда была. Тлела. Мучила.

Только ненавидела я его всё равно сильнее.

На токсикозе. На каждом УЗИ, которое он пропустил.

Не было ни попытки объясниться, ни попытки что-то исправить. Он не пришёл. Не попытался наладить контакт. Даже не узнал, что у него есть ребёнок. Может, тогда, увидев мой живот чисто случайно... помогал бы? Был бы рядом? Присутствовал в нашей жизни?

И каждый раз отравлял бы её своим визитом?

Нет. Это были глупые мысли. Глупые и слабые.

Я приняла решение ради себя и ради комфортного будущего своего ребёнка. И выбрала правильного человека. И плевать, что иногда меня всё же берут сомнения.

Но сейчас, глядя на Барсова, видя его перед собой – они все исчезают.

Он делает вид, что ни в чём не виноват. Будто и правда не понимает, почему у меня к нему такое отношение.

– А ты разве ждала? – бросает сердито. Скрещивает руки на груди, словно изо всех сил пытается сдержаться. Как будто во всём произошедшем виновата я. – Это не я вышел за этого хлюпика.

– А мне всю жизнь тебя надо было дожидаться? – усмехаюсь я. – С чего ты вообще взял, что я простила бы тебя? Никогда, Барсов. Никогда этого не будет.