– Я помню, – говорит он прямо, негромко и с каким-то скрытым давлением. Протягивает мне ладонь. – Приятно познакомиться.

Ладонь начинает покалывать – от запястья до самых кончиков пальцев.

Если я не отвечу на рукопожатие, это будет странно. Анатолию придётся краснеть за меня, их отношения ухудшатся, и… мы больше никогда не увидимся.

Именно это и нужно сделать.

Но не могу.

Рука сама поднимается, и я дотрагиваюсь своими пальцами до его. Стараюсь сделать это невесомо, едва-едва, но он крепко сжимает их – и внутри всё переворачивается с ног на голову.

– И мне, – говорю глухо, почти не узнавая собственный голос.

– Она, наверное, разволновалась, – как ни в чём не бывало говорит муж, обнимая меня за талию и усаживая на стул.

В горле неожиданно пересыхает, и я вообще забываю, зачем мы сюда пришли.

Познакомиться?

Познакомились.

Расходимся.

Я окончательно принимаю решение: я не смогу здесь работать.

Мысли хаотично заполняют голову. Один вопрос цепляется за другой, и от этого внутренний шум становится только сильнее.

Я ожидала, что партнёром Толика будет женщина. Это как минимум было бы логично, поскольку женщины здесь в основном травмированы мужчинами. И я видела, как они смотрели на Анатолия рядом со мной. С опаской, с ненавистью, с настороженностью.

На Барсова они реагируют так же?

Но тогда почему он продолжает всем здесь руководить?

– Да, некомфортно мне тут, конечно, – вдруг начинает муж, падая на стул напротив меня и разваливаясь на нём. – Привыкать и привыкать. Почему они на тебя так не смотрят?

– Как? – звучит напряжённо.

Он отрывает от меня взгляд, и я начинаю дышать чаще. Будто удавку с шеи убрали.

– Как будто нападут.

– Защитная реакция, – чеканит он.

Говорит коротко, односложно, прямо как раньше. В прошлые встречи мне показалось, что он стал сговорчивее, мягче. Ошиблась.

– Ко мне они привыкли, а к тебе только присматриваются.

– Ну, Дане было проще в этом плане. Всё-таки совладелец – женщина. Доверия больше.

Вся эта информация пролетает мимо ушей. Я только стараюсь держать спину ровно, не опускать плечи, сделать вид, что мы не знакомы.

Благо у него это получается безупречно.

– Так, ну, я вообще пришёл сюда не просто со своей женой познакомить.

От его слов я вся напрягаюсь.

Спина каменеет. Пальцы подрагивают. В животе будто тугой узел затягивается ещё сильнее.

– Мне нужно уехать на одну встречу. Не мог бы ты ввести Ксюшу в курс дела, познакомить с главным врачом? В долгу не останусь. Ты всё-таки тут больше меня знаешь, а то я наплету с три короба, заведу её не туда и всё.

Ладонь сама сжимается на юбке-карандаше, а мат мысленно проносится в голове.

Что за подстава?!

Откажись, Барсов. Сделай милость.

– Хорошо, – вдруг соглашается он. – У меня как раз есть свободный час.

– Я, вообще-то, сомневаюсь, что хочу работать здесь, – подаю голос, закидывая ногу на ногу. – Атмосфера здесь… тяжёлая.

И только сейчас понимаю, что этот кризисный центр помощи женщинам принадлежит именно Барсову.

Как он вообще оказался в его руках?

Разве его прошлый бизнес не был связан с машинами?

Поменял цели? Увлечения?

– Поначалу, – чеканит Святослав. – Попробуйте.

Его губы произносят это «попробуйте», а я не понимаю, почему он до сих пор не сказал, что работать я здесь не буду.

Мы плохо расстались.

Очень.

Ему вообще должно быть стыдно смотреть мне в глаза.

Но мало того, что он не стыдится…

Он ещё и хочет остаться со мной наедине.

– Отлично! – ликует Анатолий, вставая из-за стола.

Наклоняется ко мне, целует в щёку. И на виду у Святослава это не просто касание его губ о кожу, а как прикосновение раскалённой кочерги до оголённого нерва.

– Прости, любимая, что бросаю, но сама понимаешь – работа. Я заеду за тобой через два часа. Или возьмёшь такси.

Я не успеваю возразить. Он просто ставит меня перед фактом и, бросив всё внимание на часы, спешит к выходу из кабинета.

– Удачи, дорогая! – подбадривает меня на прощание.

И мы остаёмся с Барсовым в кабинете одни.