- Министерство  было очень полезно.

- Я не думал, что они могут опуститься ниже в моих оценках, но это было до того, как они пинком распахнули дверь, в которую ты влез.

Он относился к Малефикарусу как к человеку, который может быть просто большим интеллектуалом, но который, скорее всего, просто деревенский дурачок.

- Это метафора.

— Я знаком с мета...

- Они пинком распахнули эту дверь и устроили пир в честь всего человечества.

-Ты говоришь бессмысленно.

- Правда? Тогда, возможно, ты поймешь вот что— ты уже трижды вторгался в мой мир и трижды терпел неудачу. Тебе следует приготовиться к новым разочарованиям.

Смотреть на улыбку Руфуса Малефикаруса было невыносимо. Долгие минуты она держалась без малейшего подергивания или колебания, даже когда он говорил, что само по себе было неприятной деталью. Он заговорил не сразу, но посмотрел вниз с парапета. 

- Твои союзники скоро умрут. Потом умрешь и ты. Я завладею твоими трупами. На этот раз мне не помешают.

- О, - сказал Кабал, - это неправда. Вам помешают. Сейчас, на самом деле.

Впервые улыбка изменилась. Она стала шире, превратившись в гримасу.

- Ваше оружие не причинит мне вреда.

- Оружие? - Кабал посмотрел на пистолет так, словно забыл о нем. - О, оружие. Ну, да, они могут проделать в тебе дырки, но это не то, о чем ты говоришь, не так ли? Ты хочешь сказать, что ты бестелесная сущность, которая просто разъезжает в бедном старом Руфусе, и я могу повредить его тело, но не тебя? Вполне. Ты совершенно прав. Я не могу причинить тебе вред. Не физически.

Кабал скрестил руки на груди, направив пистолет под небрежным углом. 

- Ты, должно быть, чувствуешь себя в удивительной безопасности из-за отсутствия телесности. За все время твоего существования, а это, насколько мне известно, тысячелетия и, несомненно, намного больше, ты никогда не чувствовал боли. Просто ... разочарование. Конечно, это само по себе своего рода боль, не так ли?

- Ваши пистолеты не причинят мне вреда. Вы не сможете причинить мне вреда.

- А, - сказал Иоганн Кабал. Он сунул револьвер 577-го калибра обратно в кобуру. - Я не могу убить тебя. Однако для причинение вреда - более полезная вещь.

Он полез во внутренний карман и достал ручку, выполненную из стали, темного дерева и дешевой слоновой кости. С щелчком лезвие встало на место.

Отвратительная улыбка не дрогнула.

- С этим?

- Вот этим.

- Что заставляет вас думать, что это будет эффективнее пули?

- Во многом по той же причине, по которой хирурги не проводят операции с помощью пистолета. Через минуту мне потребуется точность.

Наконец улыбка исчезла.

- Ты не можешь причинить мне боль.

-Больно. Как будто ты вообще знаешь, что это на самом деле значит. Позвольте мне продемонстрировать.

Он не поднимал нож и даже не приближался к Руфусу Малефикарусу. Вместо этого он начал произносить тщательно смягченным тоном фразы, которые мир до этого слышал всего три раза. Язык был странным, принадлежал расе, которая давно вымерла и не была особенно человеческой, когда жила.

Эффект был мгновенным. Малефикарус пошатнулся, словно пораженный внезапной болезнью, его лицо побледнело, на нем появилось безумное выражение.

- Стой! Что ты делаешь? Что ты делаешь?

Кабал закончил фразу, прокомментировав:

- Ну, вызываю тебя, конечно. Ритуал трогательно прост, но это всегда было преднамеренно с вашей стороны, не так ли? - и продолжил странными, чуждыми, но в высшей степени произносимыми словами силы.

- Но... почему? Я здесь! Прямо здесь! - Малефикарус упал на колени. - Почему?

Кабал сделал паузу. В этот момент Малефикарус собрался с силами, но недостаточно. Кабал осмотрел лезвие в своей руке и стряхнул несколько ворсинок с рукояти. 

- Потому что, как ты самонадеянно заметил, я не могу причинить тебе боль. Однако я могу причинить тебе огромные неудобства.

Он продолжил ритуал. Со стоном Малефикарус упал на четвереньки.

Кабал бесстрастно наблюдал за ним. Он испытывал мало симпатии к Руфусу Малефикарусу, когда тот был Руфусом Малефикарусом. Теперь, когда он был всего лишь удобным сосудом для чудовищной потусторонней энергии, предназначенной для контроля и распространения, Кабал относился к нему с меньшим сочувствием, чем можно было бы относиться к гибели бактерии в крови выздоравливающего инвалида. Он почувствовал сопротивление внутри своего собственного духа, когда оно притянуло анимус Эрешкигаль к нему, срывая ее с якоря в Малефикарусе.

- Пожалуйста, … Кабал... не делай этого...

- Кто говорит? ’ спросил Кабал. - Не то чтобы это имело значение. В любом случае, никто и ничто, кого я уважаю.

С появлением ряби в воздухе анимус Эрешкигаль потерял свою последнюю опору на физическом теле Малефикаруса. Его глаза закатились, и он умер, еще раз.