Атропос Страка одобрительно похлопала по бреши в позаимствованном у Holland & Holland слоновьем ружье .577 Nitro Express. Эффект от массивной пули калибра 750 мм был весьма приятным. Она знала, что утром на ее плече будет сильный синяк, но это было лучше, чем быть забоданной быком-оборотнем. Клика некромантов предложила ей пистолет, когда он решил, что это слишком громоздкое оружие, чтобы использовать его во время проникновения, и, в любом случае, тяжелые силы Министерства будут за пределами замка, если все пойдет по плану. Она кивнула тем, кто был поблизости, многие из которых вертели головами в попытке унять звон в ушах.

- Мне нравится это ружье, - сказала Атропос Страка. - Хорошее ружье.

Профессор Стоун оглянулся и увидел Корку Ольвирдоттира, нервно смотрящего вперед. Она поймала его взгляд, улыбнулась и подняла вверх большой палец, но ее улыбка была слабой. Вряд ли он мог винить ее. Кабал проанализировал для них вероятные волны атаки в своем бесконечном, часто надменном, но — как выяснилось — очень точном брифинге. Он отверг нежить как нечто недостойное его внимания, оборотней как лишь немного более проблематичное, и он предложил способы быстрого и эффективного уничтожения их, которые зарекомендовали себя наиболее драматично. Затем он изложил свой взгляд на то, какой должна быть третья волна, и сказал им:

- Это когда вы, скорее всего, умрете.

У Иоганна Кабала могло быть много положительных качеств, подумал профессор, но воодушевляющие речи нигде среди них не фигурировали.

Глава 18 В КОТОРОМ СПАДАЮТ МАСКИ

Крупный мужчина в брюках плюсчетыре и с монументальной бородой стоял на плоской круглой крыше, на которой не так давно аэрояхта извергла ошеломленного вампира. Он посмотрел вниз, на панораму к западу от замка. На другом берегу реки агенты примитивности продвигались мимо дважды мертвых зомби и только что взорванных оборотней. Они двигались дисциплинированно и осторожно; они знали, что их ждет.

Когда-то Руфус Малефикарус наслаждался бы этим моментом, драматической паузой перед тем, как обрушить ужас и проклятия на своих врагов. Его отец был исполнителем, практиковавшим магию, как иллюзорную, так и реальную, и Руфус пошел по его пути. Его отец также, по мнению большинства, был злым и безумным. Руфус тоже последовал за ним туда. Руфус гремел и бушевал, никогда не говорил, когда мог декламировать, никогда не двигался, кроме как для того, чтобы позировать.

Но сейчас он был спокоен и собран. Он махнул рукой раз, другой, и реальность разорвала воздух над ним. Ночное небо мерцало, как будто свет, отраженный от журчащего ручья, был увеличен и помещен туда, плывя мерцающим разрывом сквозь измерения. Тому, кто лежал за ней, потребовалось всего мгновение, чтобы разрыв был замечен, свет усилился, и новое чудовище протиснулось сквозь него.

Руфус Малефикарус наблюдал за этим с невозмутимым безразличием; сверкающее пятно остроконечного света, которое мерцало и ослепляло. Это было больше всего похоже на медузу, но не настолько похоже. Да, там была голова, аналогичная куполу медузы, но она имела более острые углы, больше похожие на головку карандаша. Да, там были штуковины, похожие на щупальца, но они тяжело свисали, как корни выкопанного растения, раздваиваясь и соединяясь сами с собой и со своими соседями, образуя неопрятную массу дерьма. Однако дальше от них свисало одно более длинное щупальце, отдельное и отличное от остальных, от центральной оси существа. В отличие от своих вялых собратьев, этот придаток дергался и раскачивался, словно ощущая окружающее. И все же существо было странно красивым; оно пульсировало яркими красками, образуя постоянно движущиеся узоры в размытых рядах форм, которые не казались ни хаотичными, ни геометрическими. И, однако, смотреть на них было не совсем удобно. Было ощущение, что существуют и другие цвета, которые существуют за пределами человеческого восприятия, но мерцают, возможно, переливаясь, на краю его. Инфракрасный, ультракрасный - их нет нигде в электромагнитном спектре, понятном любому существу на Земле[14]. Из-за узоров и цветов на это существо было очень трудно смотреть. Затем наблюдатели, к своему растущему ужасу, поняли, что от него также невозможно отвести взгляд.

С влажным чавкающим звуком из пустоты появилось второе существо, окруженное угрозой из других измерений, а затем третье.

Малефикарус указал на нападавших внизу, а затем, когда существа спустились, чтобы выполнить его приказ, засунул руки в карманы, как человек, наблюдающий за неинтересным местным футбольным матчем дождливым днем.

- Боже мой, боже мой, - сказал Иоганн Кабал у него за спиной. - Каким ты стал беззаботным, Руфус. Когда-то давно ты бы нашел себе подходящий зубец, взобрался на него и произнес речь о том, насколько могущественна твоя магия и насколько обширны твои амбиции.

Кабал огляделся. 

- Ты даже не привел публику. Это на тебя совсем не похоже.

Руфус Малефикарус повернулся к нему лицом, но ничего не сказал.

- И этот призыв. Его элегантность. Где все твои позы, твои проклятия тайным силам, сам твой ... физический стиль, который, кажется, подразумевает, что успешное заклинание также избавит тебя от запора? Я разочарован, Руфус. Просто небрежный взмах руки, чтобы призвать внепространственную сущность. Где в этом драма?