- Если я умру, умрешь и ты, то есть почти вся кожа с твоего носа. Кроме того, ты упускаешь еще один момент, который имеет для тебя более непосредственное значение, - добавил Хорст, который всегда был человеком из народа, даже когда им были люди. - Оборотни - люди, несмотря на внешность. Если мы хотим выжить, они должны умереть. И они полны крови.

Еще одна пауза.

"Все еще не совсем понимаю."

- Они полны крови, и все они твои.

"О..." - сказал тоненький голосок. - "Ну, почему ты сразу не сказал?"

У напавшего на него двойника был момент, когда он моргнул, и в это мгновение Хорст внезапно оказался прямо перед ним.

- Привет, - сказал Хорст и улыбнулся очень недружелюбной улыбкой.

Двойник так и не завершил начатую мысль, "...Какие длинные клыки у этого парня ... "

* * *

Руфус Малефикарус улыбнулся.

- Когда ты догадался?

Кабал поморщился. 

- Догадываюсь? Я ученый. Я изучаю доказательства. Тот факт, что я убил тебя очень тщательно, был моей отправной точкой.

- Итак? Ты некромант. Неужели так трудно поверить, что я воскрес?

- Да. Да, это так. Будучи зомби, я мог бы в это поверить. Как ревенант, как твой дорогой дважды покойный отец, я тоже мог бы в это поверить. Но посмотри на себя. Ты в полном здравии. Я потратил годы, пытаясь усовершенствовать такой процесс. Годы.

Кабал, казалось, на мгновение отвлекся, осознав весомость этого слова. Он сосредоточился и пристально посмотрел на Малефикаруса. 

- Честно говоря, Руфус, ты не возражаешь, если я буду называть тебя “Руфус”? Просто для удобства?— ты недостаточно умен, чтобы сотворить такое чудо.

- И все же я здесь, я и моя магия, - сказал Малефикарус.

Его улыбка не дрогнула ни на миллиметр. Он кивнул в сторону парапета позади себя, за которым были отчетливо слышны звуки выстрелов. Энтомоптер — "Striking Dragon" — промелькнул мимо, стреляя из пистолетов по сияющим ужасам, которым Малефикарус позволил проскользнуть в мир смертных.

- И твою магию, - сказал Кабал с сильным ударением. - Но в том-то и дело. Для тебя это не настоящее волшебство, не так ли? Это рефлексивно и естественно. Так было всегда. Никаких фокусов-покусов, заклинаний и забоя коз для тебя, не так ли, Руфус?

Улыбка по-прежнему не сходила с лица Малефикаруса.

- Меня зовут не Руфус.

- Я знаю, но я понятия не имею, как тебя зовут на самом деле и есть ли оно у тебя вообще. Я разговариваю с оживляющим духом внутри так называемой Работы Эрешкигаль, не так ли?"

Улыбка померкла на полканделы, прежде чем восстановилась.

- Вижу, что да. Я знал, что убил Руфуса должным образом. Понимаешь, я знаю смерть. Ты... Он был очень мертвый. Есть “мертвый”, а есть “мертвый”, хотя, похоже, так оно и есть.

The "Buzzbomb"[15] выпустила ракетный залп по инопланетным существам. Пуля промахнулась, врезавшись в стену башни тридцатью футами ниже. Позади Малефикаруса поднялись огонь и дым.

Кабал поднял руку. 

- Позвольте мне высказать предположение. Что-то пошло ... не совсем наперекосяк, но по-, когда Руфус исполнял Эрешкигаль? Что же это было тогда? Он совершил ошибку? Я вполне готов поверить, что он все испортил.

- Нет, - ответило невыразимо опасное существо, в данный момент принимающее форму буйного простофили. - Ты это сделал.

Кабал удивленно моргнул и приложил руку к груди с выражением оскорбленной невинности.

* * *

Серебряные пули не приносили пользы. Не приносили пользы и святые, разрывные, хрупкие и бронебойные пули. Мерцающие звери, если они были зверями, а не выражением мысли бога или каких-то антител реальности, освобожденных от крови творения, спустились к рядам тайных обществ, не имея ни малейшего признака того, что бросание в них нескольких фунтов свинца в секунду имело хоть малейшее значение для их расположения или прогресса. Было заметно, что пули, вошедшие внутрь, вышли прямо с другой стороны. Это было едва различимо из-за большинства выстрелов по существу, но ружья энтомоптеров были нашпигованы трассирующими пулями, которые прочерчивали белые линии в воздухе, попадая в блестящих, мелькающих существ, и беспрепятственно появлялись с дальней стороны.

Неуверенность и, возможно, даже страх начали расти в рядах агентов общества; они использовали все уловки, которым когда-либо научились, против настоящего бестиария существ, которых нельзя было найти в более заурядных музеях естественной истории, но что им было делать против существ, которые невежливо отказались быть достаточно существенными, чтобы причинить вред?

Единственное, что смягчало их неуязвимость, это то, что они, по крайней мере, ни на кого не нападали, хотя визуально завораживающее зрелище на грани принуждения не было ни приятным, ни безобидным. Было даже невозможно поднять руки, чтобы заслониться от зрелища, хотя руки зрителей не были парализованы. Все это было очень обескураживающе и довольно неприятно, но, хотя в воздухе витала угроза — в буквальном смысле этого слова, — ничего по-настоящему опасного в этих существах пока не проявилось. В конце концов, еще никто не умер.