Что говорят истинному, который так жестоко тебя отверг? Я попросила его помочь мне сдаться только потому, что любое его вмешательство сорвало бы всю операцию. Ксандер силен, но я также знала, что он хотел, чтобы я навсегда исчезла из его жизни. Именно эта причина позволила мне обратиться к нему. Конечным результатом должно было стать мое исчезновение.

Но… этот результат оказался прямо противоположным.

Глаза жжет от подступающих слез. Я снова спотыкаюсь босыми ногами, но в последний момент удерживаю равновесие. Я обхватываю себя руками за талию, словно так могу удержаться от того, чтобы не рассыпаться на куски.

Потому что я не сломаюсь, даже если это будет последнее, блядь, что я сделаю на этой земле.

Здесь есть подсказки, я должна это помнить. И в этом величественном месте, и в людях, которые его населяют. Подсказки, которые подпитают мою месть. Оружие, которое я смогу использовать против этих тварей.

Когда мы поднимаемся по лестнице, из теней, будто поджидая нас, появляются люди. Судя по запаху — обычные люди, одетые в элегантную черно-белую форму горничных и дворецких. Двое из них, мужчина и женщина средних лет, ждут на верхней площадке, низко кланяясь и приседая в глубоком реверансе при нашем приближении.

Оба они не поднимают глаз от роскошного багрового ковра на полу.

— Лорд Ксандер, — говорит мужчина. — Огромная радость видеть вас снова. И еще большая честь — быть вашим личным слугой.

— Взаимно, Олли, — бормочет Ксандер. Он звучит задумчиво? Неужели в его голосе слышатся нотки тревоги, или это просто мое изнуренное, смертельно усталое состояние?

— Ваши прежние комнаты убраны и готовы со всеми удобствами.

Олли представляет горничную — шатенку по имени Хизер, и все они дружно игнорируют мою никчемную костеплетовскую задницу.

Поверить не могу, что у Ксандера есть и личный слуга, и горничная. Впрочем, кто бы сомневался. Его огромная эгоистичная драконья задница лорда просто не была бы полной без кучки людей, прислуживающих ему до кончика хвоста и когтей.

Они ведут нас по длинному коридору и поднимают еще по одной лестнице. Сводчатый потолок взмывает высоко над нами, а другие этажи огибают стены в стиле мезонина, словно ленты вокруг подарочной коробки. Золото блестит при каждом удобном случае. Каменные головы древних драконов восседают на колоннах, а некоторые выставлены в стеклянных витринах. Таблички с именами инкрустированы драгоценными камнями, портреты вставлены в вычурные рамы, а мои босые ноги ступают по мягким багровым ковровым дорожкам.

Я едва могу держать глаза открытыми, когда мы добираемся до покоев Ксандера. Ему приходится дернуть за цепь, чтобы заставить меня пройти через приемную в просторную комнату, где с одной стороны стоит огромная кровать, с другой виднеется ванная, а еще…

Тихое ругательство срывается с моих губ.

Потому что они подготовились к моему приему.

У восточной стены его комнаты стоит квадратная чугунная клетка. Прутья толстые и черные, перевитые золотом — ну конечно, куда же без него. Она достаточно большая, чтобы человек мог лечь, но такая низкая, что мне придется сидеть в ней на коленях. На полу лежит сложенное розовое одеяло и две керамические… собачьи миски. Одна с водой, другая с чем-то похожим на сухой корм.

А рядом — пеленка для щенков.

Во имя Дикой Матери. Я пялюсь на это убожество, а Хизер достает черный ключ из кармана накрахмаленного передника и протягивает его Ксандеру.

— Пеленки для приучения не понадобятся, — с явным отвращением говорит Ксандер. — Мне здесь не нужно, чтобы оно мочилось на пол.

— Простите, мой лорд, — быстро отзывается Хизер. — Никто из нас не знал, в каком состоянии она пребудет.

Они что, думали, я приползу на четвереньках, воя и гавкая? Кучка психов.

— Я туда не пойду, — говорю я, морща нос.

Медленным, плавным движением, на какое способен только хищник, Ксандер оборачивается. Жестокость и ярость окутывают его плечи, словно плащ. Хизер и Олли благоразумно выскальзывают из комнаты, тихие как мыши, и закрывают за собой дверь с отчетливым щелчком.

Какая выучка.

Как прекрасно они осведомлены об опасности драконов.

Я скрещиваю руки на груди и упрямо смотрю в эти светящиеся глаза.

— Ты приписываешь себе заслугу за мою сдачу, и мне это не нравится.

— Иди в ванную, — цедит Ксандер. — Тебе нужно.

Взмахом руки он отстегивает золотую цепь от ошейника, отчего я едва не падаю вперед. Моя рука взлетает к горлу, пока цепь исчезает в золотом браслете на запястье Ксандера. Он достает связку металлических ключей и с грубой эффективностью отпирает кандалы на моих запястьях, снимает их и отходит.

Я свободна настолько, насколько это вообще возможно в моем положении.

Но я не иду в ванную. Я прищуриваюсь, глядя на него.

— Я здесь по собственной воле.

Он не медлит ни секунды.

— Да, и это значит, что ты подписала себе приговор. Теперь ты подчиняешься здешним правилам. Либо выполняй их, либо пеняй на себя.