Мой анимус слегка ворочается в своей спячке. Он заснул сразу после разрыва связи, и поскольку я ничего не знаю о драконьих узах, остается лишь предположить, что он восстанавливается после шока и придет в себя, когда будет готов.

Отродье ерзает на стуле, плотно сжимая колени, будто ей нужно в туалет. Еще не хватало, чтобы она помочилась на мой пол.

— Довольно, — приказываю я.

Змей, собиравшийся снять у Отродья отпечатки пальцев, подпрыгивает на месте от неожиданности. Упырь и Мейс поворачиваются ко мне. На бледном лице Мейса проступает едва уловимый намек на недовольство, и это доставляет мне неописуемое удовольствие.

Я пренебрежительно машу рукой в сторону рептилий.

— Свободны.

Все они покорно кланяются и пятятся назад, оставляя Аурелию сидеть неподвижно, мертвой хваткой вцепившись в края стула.

Отец поворачивается ко мне и берет за плечо — не думаю, что когда-нибудь привыкну к этому жесту.

— Я взял на себя смелость изготовить это для тебя, мой наследник.

Раздается тихий звон золота, когда он поднимает вторую руку. На мгновение я замираю в замешательстве, глядя на золотой ошейник и цепь, но затем инстинкты берут верх, и я забираю их.

Мой шаг автоматический. Я направляюсь к Отродью и прежде, чем она успевает возмутиться — а она бы точно возмутилась, — я откидываю в сторону спутанную гриву ее черных волос и защелкиваю на шее золотой ошейник, скрепляя его своей силой так, чтобы он замкнулся намертво, без единого шва. Драконий замок.

Физически не раздается ни звука, но в воздухе повисает отчетливое ощущение финала, похожее на глухой стук последнего гвоздя, забитого в крышку гроба.

Я намертво зажимаю другой конец цепи в кулаке.

Побледневшая Аурелия задирает голову и вонзает в меня свой отвратительный взгляд. И тут я осознаю: передо мной не она. Это — Оно.

— Что это такое? — спрашивает Упырь, поддевая пальцем в перчатке массивную, укрепленную драконьей магией цепь из чистого золота.

— Она — моя пленница, — отрезаю я, дергая за цепь.

Отродье испуганно открывает рот, когда цепь вынуждает ее подняться со стула.

— Именно так, — высокомерно подтверждает отец. — Драконы древности всегда держали при себе любимых питомцев, и мы решили возродить эту традицию. Я и сам порой таскаю за собой человеческих рабов, если возникает нужда.

Упырь цокает языком, будто именно такого поведения он и ожидал от драконов.

Реакцию Мейса я не вижу, поскольку намеренно игнорирую этого червя. На самом деле, притворяться, будто обоих пресмыкающихся здесь нет — лучшее решение. Если король червей думал, что именно он будет полностью контролировать ситуацию, его ждет жестокое разочарование. Этот живой товар находится здесь благодаря мне. Не ему.

Отец издает короткий смешок.

— Поговорим утром, сын мой.

От этих слов у меня перехватывает дыхание, а в груди становится тесно.

— Разумеется, отец. — Я наклоняю голову. — Благодарю тебя.

Он дважды хлопает меня по плечу, после чего поворачивается, кивает Мейсу и величественно удаляется в свои покои.

Я тоже разворачиваюсь спиной к этим долгоносикам, увлекая Отродье за собой. Она спотыкается, но тут же послушно семенит следом за мной.

Не она. Не она. Оно. Я никогда не должен об этом забывать.

Глава 3

Упырь

Король змей и я провожаем взглядом новоиспеченного наследника поместья Дракос, который уносится прочь вместе с нашей добычей, предварительно разогнав ученых.

Когда зал пустеет и лишь старые драконьи статуи продолжают зловеще коситься на нас, Мейс поворачивается ко мне.

— Мы не можем позволить себе повторить прежние ошибки. Она должна быть сломлена. Это первоочередная задача. И я хочу, чтобы ты это обеспечил.

Я низко кланяюсь и мурлычу:

— С превеликим удовольствием, ваше величество.

Глава 4

Аурелия

Каким бы я ни представляла себе плен, он точно не должен был быть таким:

Что жестокий и безмолвный Ксандер ведет меня на проклятом богами поводке через священные залы своего чудовищного дома.

Тычки, пинки и даже забор крови я еще могла стерпеть. Собственно, я этого и ожидала. В глубине души я, возможно, даже надеялась, что все это — какая-то защита. Что Ксандер просто придумал способ уберечь меня от ужасов, которые приготовил мой отец. Вот только… цепь и ошейник вынес его отец, а Ксандер на мгновение замер, словно ошеломленный. Конечно, он быстро взял себя в руки, и осознание того, что это закрытый обычай, который драконы практиковали веками, легло тяжелым камнем в моем желудке.

Что бы ни говорили про змеиный двор, там никогда не творили ничего подобного. Нет существ более гордых и высокомерных, чем драконы.

Словно все происходящее и без ошейника с цепью не было достаточно унизительным.

Ксандер молчит, пока я следую за ним по парадной лестнице, устланной ковром. Сверкающая золотая цепь провисает между моей шеей и его рукой, когда я торопливо поспеваю за его широким шагом.