— Трепещите! — издевательски вопит один из змей. — Леди Костеплет приближается!

Каждый зверь поблизости мрачно хмыкает, а какой-то ублюдок и вовсе разражается продолжительным мерзким хохотом. Когда-то священный, тайный титул превращается в оскорбление. В повод для шутки. Их голоса словно покрывают кожу склизкой грязью, которую безумно хочется соскрести.

Вместо этого я сжимаю челюсти и окидываю их ледяным взглядом, пока Упырь ведет меня за локоть навстречу судьбе. Холодный ветер проходится по спине, когда мои босые ноги касаются подножия внушительной золотой лестницы.

— Ваши Королевские Величества, — провозглашает Упырь, отвешивая театральный поклон. — Представляю вам леди Костеплет.

Позади меня снова раздается хихиканье.

Я стою прямо, высоко задрав подбородок, и по очереди разглядываю этих ужасных, могущественных тварей. Мой отец, темный и похожий на призрака. С удовлетворенным блеском в глазах он осматривает меня, а впадины его глаз словно поглощают ночную тьму вокруг.

Флорес Дракос, король драконов и отец Ксандера, стоит посредине — зверь великой силы и богатства, что подчеркивается его царственной осанкой, богато расшитой одеждой и золотыми перстнями. Его длинные прямые черные волосы аккуратно собраны сзади, открывая высокие скулы и почти скучающие золотые глаза. Он всем видом дает понять, что я не произвела на него никакого впечатления. Что я ниже его.

И, наконец, с болезненным ударом в самое сердце я устремляю взгляд на Ксандера — впервые с тех пор, как он официально отверг меня. В нем появилась новая, пугающая тьма, к которой я никак не могу быть готова.

В своем дорогом костюме он стоит неподвижно, словно вулканический камень, небрежно сцепив руки перед собой. Золотые кольца поблескивают, глаза светятся так, словно не происходит ничего важного. Теперь вокруг него сгущается что-то бесконечно мрачное. Нечто, подсказывающее любому существу поблизости, что этот зверь безумен настолько, что решился разорвать связь со своей истинной Региной. Что это чудовище, и от него нужно бежать без оглядки.

Его шея бесповоротно пустая — священный, небесный свет нашей брачной метки угас без следа.

Свежая мука вновь рвет душу, грозя повергнуть меня в ступор — точь-в-точь как тот, в который когда-то впала Минни.

Вот только я отказываюсь. Наотрез отказываюсь сдаваться перед этой страшной раной. Потому что, что бы ни думали Ксандер и эти твари, я здесь по собственной воле.

Им меня не сломать.

Упырь цокает языком, выпрямляясь после поклона.

— Похоже, нам придется обучить ее манерам.

— Веди ее сюда, генерал, — тянет король драконов.

— С удовольствием.

Но именно то, что мой отец произносит следом, заставляет меня замереть:

— Заставь ее ползти.

Вот и оно. Мелкая месть за то, что я сожгла особняк Нага.

— Ты слышала его, — говорит Упырь, подталкивая меня локтем.

Сохраняя на лице такое же безэмоциональное выражение, как и голос василиска, я опускаю скованные руки на третью ступень и ползу вверх на четвереньках.

Отец думает, что сможет унизить и растоптать меня этим, но он не знает, что с каждым шагом мой разум шепчет имя матери, напоминая о клятве.

Афина. Афина. Афина Костеплет — так ее звали.

Двадцать раз я повторяю про себя ее имя, пока мы не добираемся до верха, где я выпрямляюсь, подавляя вскрик от боли в пояснице.

Первое, что я вижу, поднимая глаза, — это грудь Ксандера и новое блестящее украшение, покоящееся на его шее. Массивный золотой слиток с выгравированным фамильным гербом.

Он выглядит весьма уютно, стоя рядом с отцом. И не нужно быть гением, чтобы понять, благодаря чему его восстановили в семье.

Отверг меня. Променял меня. Свою Регину.

Вся эта затея изначально была моей идеей, а он взял и перехватил ее прямо у меня под носом. И теперь вместо моего грандиозного плана, который должен был выглядеть чертовски умным или жертвенным, он выставил все так, будто это была его личная задумка. Будто это благодаря его идее меня поймали.

В груди разгорается пламя ярости.

Черта с два он выйдет сухим из воды.

Глава 2

Ксандер

Bebe Rexha, Machine Gun Kelly — Home

Я грезил об этом моменте так чертовски долго, что теперь сама реальность кажется сном.

Отец идет впереди, ведя меня в наш семейный дом, прямиком в величественный вестибюль с черно-золотой плиткой, где застыли стражи — древние драконы из обсидиана. Я слабо улыбаюсь их грозному виду и воспоминаниям из детства: как я карабкался по их могучим телам, усаживался на огромную голову и кричал сестре, чтобы она на меня посмотрела.

Горьковато-сладкий аромат пепла и магии привычен и по-прежнему полон утешительной мощи. Он щекочет кожу, давая понять: магия видит меня, узнает меня. Тепло разливается по каждой поре, когда моя собственная сила приветствует эти древние чары.