Его королевское величество, король Флорес Дракос, сидит с прямой спиной в позолоченном кресле, а в воздухе с самого его прихода винно-резкий запах дыма и гари. Я уже встречала его раньше: один раз на трибунале по делу об убийстве Полупернатого, а второй — когда они приехали в академию и пытались забрать Лайла в тюрьму. Но даже если бы я не видела его тогда, он — король драконьего двора, и его фото повсюду: в новостях, по телевизору, в социальных сетях. Внушительный, красивый мужчина лет пятидесяти с небольшим, у него такие же длинные, прямые, как смоль, черные волосы, как у Ксандера, миндалевидные ярко-золотые глаза и безупречная бледная кожа. Он безукоризненно одет в черную рубашку и брюки, а длинный бордовый сюртук украшен золотой вышивкой. Король ест завтрак из бекона и яиц резкими, нетерпеливыми движениями.

Что, черт возьми, заставило такого дракона, как он, пойти на сговор с моим отцом? Что побудило его плести интриги бок о бок со Змеиным Двором? Это одна из тех вещей, которые мне предстоит выяснить.

Остальные двое взрослых за столом вызывают у меня еще большее любопытство, так как я никогда не видела и не слышала о них. Я понятия не имела, что у Ксандера есть сестра, поскольку ни Дикарь, ни Коса никогда о ней не упоминали, но могу лишь предположить, кто именно эта молодая особа, что сидит рядом с детьми. Потрясающе красивая, хрупкая девушка лет двадцати семи, длинные черные волосы прямыми прядями спадают на спину, а заколка из золота и рубинов убирает их от лица. Ее изящную фигуру облегает нежно-голубой сарафан, отделанный кружевом, а на ногах — дизайнерские туфли на невысоком каблуке-рюмочке в тон. Рядом сидят маленькие мальчик и девочка, не больше восьми лет, и их ангельские личики украшают любопытные глаза, косящиеся на меня, пока дети едят. Они одеты в парадную одежду: белое кружевное платье и желтый жилет на девочке, и синий костюм-тройка с шортами на мальчике. Оба носят длинные белые гольфы до колен и блестящие черные туфли с золотыми пряжками.

На конце стола, спиной ко мне, сидит похожая на тень пожилая женщина. Хотя она высокая и ширококостная, на ее теле почти нет мышц, и движется она с хрупкой плавностью человека, у которого совсем не осталось сил. Моя птичья сила шевелится от любопытства, желая обследовать, помочь.

— Дядя Ксандер! — кричит мальчик. — Мой бекон похож на змею! — Он поднимает вилку, на конце которой болтается полоска бекона, и шевелит ею.

Впервые с тех пор, как я его знаю, Ксандер улыбается, сидя напротив мальчика, и его бледные губы кривятся в искреннем выражении радости.

— И правда похож, Эммерсон. Хорошо, что змеи отлично подходят в пищу. — Ксандер накалывает собственный бекон на вилку и с аппетитом уплетает его.

— Не играй с едой, милый, — произносит леди Дракос нежным, хриплым голосом. Эммерсон умело разрезает порцию, принимаясь за еду так, словно его этому тщательно учили.

Сердце немного обливается кровью, потому что именно в этот момент до меня доходит.

Мать Ксандера — единственная мать, которая осталась… оставалась у моей стаи. А сестра Ксандера — единственная оставшаяся кровная родня. Ни у кого из нас — ни у Дикаря, ни у Косы, ни у Лайла — нет семьи за пределами нашего союза. У нас есть только то, что находится в этой комнате.

И, официально отвергнув меня, он не просто лишил меня себя, он лишил меня… вот этого. Счастья, которое приносят хихикающие дети, теплых объятий любящей матери, мягких, но острых подколок сестры.

Я покачиваюсь на полу, внезапно чувствуя слабость, перед глазами все плывет.

— Гав-гав, — лепечет тонкий, похожий на птичий голосок. — Гав-гав, иди съешь это!

С трудом моргая, я пытаюсь сосредоточиться на звуках в комнате. На этот раз ко мне обращается маленькая девочка, зажав целое вареное яйцо между крошечными пальцами.

— У нее есть имя, Делайла, — упрекает ее сестра Ксандера. Она поворачивается ко мне. — Аурелия. Или Лия, верно?

Я смотрю на вежливую девушку с золотыми глазами.

— Не называй ее по имени, Сисси, — произносит Ксандер резче, чем я ожидала.

— Мы же должны как-то ее звать, — бормочет она.

— Что ты сказала, Селена? — тихим голосом спрашивает лорд Дракос.

— Ничего, отец, — быстро отвечает она.

— То-то же.

Я сжимаю кулаки, чтобы не броситься на короля драконов. Ну и грубый же ублюдок. Селена — красивое имя. Имя для женщины, которую я могла бы назвать сестрой.

— Я зову ее гав-гав! — с энтузиазмом заявляет Делайла. — У нас такой еще никогда не было, — объясняет она мне, и я понимаю, что им никогда не разрешали держать собаку или домашнее животное. Без сомнения, очередное глупое правило семьи Дракос.

Слуги-люди незаметно снуют туда-сюда, подавая Ксандеру кофе и каждое из множества предложенных блюд. Горничная наклоняется с почтительного расстояния и задает Ксандеру вопрос, на который тот коротко кивает. Через минуту она возвращается с еще одной фарфоровой собачьей миской и ставит ее на коврик рядом со мной.

Я кошусь на миску и обнаруживаю там собачий сухой корм, смешанный с кусочками холодного порезанного мяса. Сжав челюсти так, что становится больно, я отворачиваюсь и сижу неподвижно до конца завтрака. Семья ест в тишине, дети изредка вставляют короткие замечания или жалобы, пока слуги не убирают тарелки.

— Принеси папку с личными данными для наследника, — объявляет Флорес пожилому дворецкому, послушно ждущему в стороне. Мужчина уходит и через мгновение возвращается с папкой, плотно набитой аккуратной стопкой бумаг.

— Что это? — ровно спрашивает Ксандер, когда дворецкий кладет ее перед ним на то место, где только что стояла тарелка.

— Потенциальные самки, — высокомерно произносит Флорес. — Чтобы ты выбрал себе жену.