Никто не успевает ничего сказать, как соединенная телекинетическая сила нескольких кошачьих разворачивает меня спиной к столу. Я ахаю, не готовая к тому, что со мной будут обращаться как с вещью. Моя защита отключена, а я этого даже не заметила. Черт.

— Довольно, — рявкает Ксандер. — Насколько я помню, Змеиное отродье является собственностью поместья Дракос. А не дома… Клосонов.

— Слабак хренов, — плюется Титус.

Ксандер усмехается:

— Ты устроил своей челюсти маленькие похороны после того, как ее не смогли пришить обратно?

Титус не медлит с ответом:

— А ты уже начал планировать похороны своей мамочки? Говорят, ей недолго осталось.

Резкая боль в ноге — единственное предупреждение, которое успевает сделать Юджин.

Какая-то безумная мысль или, возможно, гены берсерка берут верх, но Ксандер окончательно слетает с катушек. Быстрее, чем кто-либо успевает осознать происходящее, он вскидывает руки к ушам и выдергивает оба наушника.

В то же мгновение его глаза заполняет чернота, настолько бездонная, что я цепенею. Он открывает рот и издает рев — из его горла вырывается голос взрослого дракона, отчего бокалы со звоном дрожат на дереве стола. Он кидается через стол на Титуса, и я лечу за ним вслед, поскольку золотая цепь вынуждает меня карабкаться по столешнице, чтобы просто не задохнуться.

Какими бы телекинетическими силами на него ни пытались воздействовать, Ксандеру абсолютно плевать: огненный кнут облетает стол, превращаясь в кольцо полыхающего багрового пламени вокруг нас.

Зал наполняется криками. Стулья летят на пол.

— Его глаза! — кричит Коллекционерша, ныряя под стол, пока Ксандер бьет Титуса прямо в металлическую челюсть.

— На выход! — вопит кто-то другой, когда Титус отвечает Ксандеру своим ударом.

Но гены берсерка делают Ксандера настолько невероятно быстрым, что он превращается в сплошное размытое пятно. Он проводит апперкот, который с силой отбрасывает голову Титуса назад. Тибериус заходит на нас слева, но Ксандер уже переключается на него, и они сцепляются на полу. Два змеиных генерала прыгают Ксандеру на спину, и меня швыряет из стороны в сторону.

В этой неразберихе кто-то хватает меня за задницу, и я визжу, оборачиваясь. Это Титус — он сжимает руку на моем горле.

— Для размножения глотка не нужна, сучка-Костеплет.

Напишите это заглавными буквами, и получится мой новый титул.

Ксандер ревет, и всех разносит в щепки…

Пока один из соколов не выхватывает пистолет и трижды стреляет Ксандеру в грудь. Дракон уклоняется от всех пуль, резко уходя в сторону. Я лечу на пол, сдирая колено, и сгибаюсь пополам, кряхтя от боли. Вместо этого пулю ловит в живот один из змеиных генералов и падает. Меня снова дергает вперед, и на этот раз я приземляюсь на пятую точку. Ксандер рычит прямо в лицо стрелку, ломая ему руку и сворачивая шею, словно та сделана из сухих веток.

— Как его остановить?! — кричит кто-то. Вокруг бегают люди, но я не могу в этом разобраться. Кажется, змеи уже сбежали.

Я изо всех сил дергаю за цепь, потому что мне по горло надоело, что меня таскают как вещь. Ксандер рычит, оборачиваясь ко мне.

— Где его наушники? — кричу я. — Достаньте его наушники!

Ксандер прыгает на меня, его лицо искажено яростью, и вжимает меня в пол.

Но я уже видела всю злость, на которую он способен. Я больше не боюсь ни его гнева, ни его предательства. Ощущая тяжесть его тела на своем, я делаю единственное, что остается — накрываю его рот своим.

Дракон замирает от шока, точно магма, превратившаяся в камень. Его губы остаются твердыми, пока я не пользуюсь возможностью разжать их и скользнуть языком внутрь.

Его рот смягчается. Ксандер стонет, отвечая на мой поцелуй.

Почувствовав уверенность, я запускаю руки в его волосы, откидывая длинные пряди назад, и припадаю к его нижней губе.

Его наушники! — посылаю я телепатический мысленный зов тому, кто еще, черт возьми, остался в этом зале.

Ксандер рычит, словно телепатические волны отвлекли его, и пытается отстраниться. Но я прижимаюсь своим обнаженным телом к нему, и его ладонь находит мою шею, собственнически сжимая ее, пока он ласкает мой рот. Я стону, наши языки сплетаются в опасном, соблазнительном танго. Я так долго ждала возможности поцеловать Ксандера, думала об этом во время занятий, представляла, каков он на вкус, пока была со своими другими парами.

Реальность оказывается совсем не такой, как я воображала.

Его сила темнее и более зловеща, чем у остальных, она окутывает меня, словно он хочет утащить мою душу за собой в ад. Его тело может быть печью, но рот подобен жерлу вулкана — требовательный и ненасытный. На языке остается вкус огня, давление древней вулканической породы и аромат текущей расплавленной лавы. Рокочущий звук проходит через его грудь в мою, и рука, сжимавшая шею, скользит ниже, обхватывая грудь. Его большой палец задевает напряженный сосок, и я снова стону ему в губы.