Потому что рядом со своим отцом, Тибериусом Клосоном, сидит бывший истинный Минни — черноволосый и черноглазый громила по имени Титус. И они не врали, когда говорили, что я сломала ему челюсть, когда он держал меня в пасти. Живой челюсти у него теперь нет — во всяком случае, из плоти и крови. Ее заменили искусным лекарским творением птиц, сделанным целиком из стали, включая нижние зубы.

Выглядит это жутко.

— Принеси мне бокал, Змеиное отродье, — шуршит Ксандер непривычно тихим голосом. — Двойной виски. Чистый.

Дыхание перехватывает, когда Ксандер взмахом руки отстегивает поводок. Внезапно я остаюсь беззащитной и всеми покинутой под пристальными, жадными взглядами. Я задираю подбородок и наконец нахожу в себе силы убрать руки от груди, направляясь к барной стойке на противоположном конце зала. Кто-то отчетливо чмокает губами, другой заметно ерзает в кресле, но я напускаю на себя максимально стервозный вид и игнорирую их, не сводя глаз с бутылки виски и бокала. Единственное, что удерживает от слез — теплое присутствие Юджина у голени. Он слегка клюет меня, напоминая, что нужно сосредоточиться. Я слушаюсь, понимая, насколько это мудрый совет.

Лишь налив напиток и повернувшись обратно, я замечаю, как Упырь вальяжно проходит мимо Титуса. Василиск ухмыляется:

— Мне нравится этот стиль киборга.

Быстрый, как гадюка, он щелкает пальцами по блестящему металлу. Сталь отзывается колокольным звоном.

Титус реагирует мгновенно: оттолкнув стул, он с рыком бросается на василиска. Тибериус и кошачий анимус по другую сторону перехватывают его, удерживая на месте, пока Упырь шипит, скаля клыки, а затем заливается безудержным хохотом.

Леди Гиена с силой ударяет о землю черной тростью, и этот звук ясно дает понять, что она куда тяжелее, чем кажется, а набалдашник у нее металлический.

— Если все закончили, может, начнем?

Все успокаиваются, и Титус, отпихнув отца, садится обратно. Я шумно выдыхаю, ставя бокал Ксандера на подставку, и тот привычным жестом сковывает меня невидимой цепью.

— Начнем с нашей проблемы с большой белой акулой, — произносит Коллекционерша с бокалом вина в одной руке и сигаретой, зажатой между теми же пальцами. — Что мы будем делать с этим, Ваше Величество?

Все взгляды обращаются к Королю Змей, которого я сознательно избегала все это время. Его присутствие давит мрачной тучей — возможно, это тени Упыря вьются вокруг него там, где он несет охрану справа от королевского кресла, но у моего отца есть своя, порочная тьма, пожирающая сам воздух. И я прекрасно знаю: ему нравится, что все за столом будут ловить каждое его слово.

— Об этом позаботятся, — роняет Мейс. — Мы с Тибериусом работаем над решением, которое я не стану здесь озвучивать. — Его взгляд перемещается на меня, намек более чем прозрачен. Я могу выдать любые планы, составленные в этой комнате.

— Именно, — подхватывает Тибериус. — Кровь за кровь.

По спине пробегает холодок. Коса убил Кая Клосона, брата Титуса, прямо в этом самом зале.

И в глазах обоих Клосонов горит жажда мести.

— Почему об этом до сих пор не позаботились? — спрашивает Коллекционерша, стряхивая пепел в пепельницу.

Надо отдать ей должное. У этой женщины стальные яйца, раз она смеет давить одновременно на Нага и Клосонов.

— Нам требовалось больше информации, — спокойно отвечает Мейс. — Коса Харкорус хитер. Он просчитывает все далеко наперед.

— Нам нужны другие кандидаты на морское место в Совете, — подает голос леди Гиена. — Есть ли более управляемые фигуры, которых мы могли бы завлечь?

— У него куча таких заперта в этой его психушке, — небрежно бросает Тибериус Клосон. — Можем выбирать любого оттуда. — Тибериус поворачивается к Ксандеру. — Ты мог бы достать список пациентов, лорд Дракос.

Ксандер как раз раскуривает косяк и затягивается, когда звучит вопрос. Он медленно выпускает дым, заставляя Тибериуса ждать. Сизый шлейф тает над центром стола.

— Конечно, но это будет вам дорого стоить.

Тибериус прищуривается, его темные брови сдвигаются к переносице.

— Откуда нам вообще знать, что ты на нашей стороне?

К всеобщему удивлению, подает голос именно Мейс Нага.

— Ксандер четко обозначил свою преданность. — Он ленивым жестом указывает на меня.

— Предавший единожды предаст всегда, — рычит Титус. — Насколько мы знаем, он может быть двойным агентом.

— Ха! — леди Гиена ударяет кулаком по столу. — Тебе ли не знать, как выглядит брошенная пара, Титус. Они прокляты. Никакая хитрость не способна скрыть подобную ненависть.

Ой, да ладно, взять хотя бы моего отца? За этим столом сидит банда психопатов, готовых хладнокровно прирезать свою Регину. Но все оборачиваются, чтобы посмотреть на Ксандера, и я понимаю: они это видят.

— Да неужели? — цедит Титус. — Тогда станцуй для нас, Костеплет. Наклонись и покажи мне свою киску. Пусть все увидят, куда Коса Харкорус совал свой член каждую ночь, пока тебя у него не забрали. — Он подается вперед, и его черные глаза блестят, точно надкрылья жука. — А ну, раком.