Я внимательно слежу за Ксандером, пока Флорес подходит к алтарю, и потому становлюсь единственным человеком — не считая леди Дракос, — кто замечает, как огненная плеть драконьего короля жалит Ксандера в шею. Тот вздрагивает, его веки начинают приоткрываться, являя моему взору полумесяцы белого свечения. Ксандер хмурится, в его глазах сменяют друг друга разные цвета, пока наконец не застывают глубоким, жутким черным глянцем. Клубы обсидианового дыма валят из ноздрей Ксандера, когда он открывает глаза полностью. Именно тогда я замечаю, что один из наушников выпал и валяется на багровом ковре.

Вообще не думая, я подаюсь вперед, хватаю наушник и заталкиваю ему в ухо.

Ксандер часто моргает, чернота в глазах отступает назад по спектру, возвращаясь к желтому, а затем и к исходному белому цвету.

Вздох облегчения срывается с моих губ за мгновение до того, как глаза Ксандера округляются и он вскакивает на ноги.

— Прошу прощения, — произносит он, помогая матери подняться. Я пячусь назад, уходя от чужих взглядов и прячась за спину Флореса. — Видимо, сказывается плотный завтрак. Мы можем продолжать? — Он выжидающе протягивает руку Франческе, которая к этому моменту успела отступить вплотную к родителям и теперь стоит, вцепившись в их руки.

Драконица натягивает фальшивую улыбку на свои подкрашенные свадебно-розовым блеском губы и кивает:

— Конечно, Ксандер.

Я кривлюсь, глядя на ее кукольное лицо. Идеальная, сногсшибательная тварь, от которой у многих зверей потекли бы слюни. Она величественно плывет обратно к алтарю и принимает руку Ксандера. Регистратор снова протягивает жениху массивное рубиновое кольцо невесты, и тот без лишних слов надевает его ей на палец.

Регистратор доводит церемонию до конца как ни в чем не бывало, и я чувствую себя единственной, кто понимает: мы были в секунде от катастрофы.

Чертово сострадание. Надо было позволить его гребаным берсеркским генам — или как там Дикарь их называл — вырваться наружу, чтобы все увидели, какое этот дракон чудовище.

Хотя нет, дурная мысль: меня бы он придушил первой. От этих черных глаз действительно мороз шел по коже.

Шипение боли возвращает меня в реальность как раз вовремя, чтобы заметить два кольца пламени, обвившихся вокруг рук Ксандера и Франчески в месте, где они сжимают запястья друг друга.

Запах паленой плоти разносится по воздуху, пока новобрачные смотрят глаза в глаза. По шее Франчески градом катится пот, пока это жуткое скрепление узами демонстрируется публике. Наконец Ксандер улыбается ей, и они оба гасят силу — пламя тухнет с легким хлопком.

Левая рука Ксандера тянется к обожженной руке Франчески. Ее натянутая улыбка едва не трещит по швам, когда Ксандер держит ладонь над воспаленной плотью, и багровая яростная гарь разглаживается, заживая на глазах. Невеста быстро проделывает то же самое с его ожогом, и я вынуждена отвернуться.

Что-то сбоку привлекает мое внимание, и я натыкаюсь на леди Дракос. Сидя в первом ряду, она смотрит не на сына, а на меня. На ее лице застыла бесконечная скорбь, золотистые глаза блестят от слез. Плечи вздымаются на вздохе, но она не отводит взгляда.

Мне жаль, словно беззвучно говорит она.

Вежливые, сдержанные аплодисменты дают понять, что с церемонией покончено. Леди Дракос отводит от меня глаза и поднимается с места, пока Ксандер и Франческа улыбаются публике и шествуют по дорожке рука, блядь, об руку.

* * *

— Ей обязательно находиться здесь? — грубо интересуется Франческа, кривя губы и стараясь на меня не смотреть. — У меня такое чувство, будто она меня гипнотизирует.

— Что? — Ксандер выглядит рассеянным, распуская галстук. Впрочем, он весь вечер сам не свой. Словно в этой комнате присутствует лишь половина его сознания.

После тусклого приема и ужина, во время которых мне пришлось все время сидеть на корточках у колена Флореса Дракоса — благо меня скрывал стол, — мы вернулись в комнату Ксандера на ночь. Все трое. Счастливая семья.

Кожа зудит, виски ломит, а от ламп режет глаза. Тело бьет мандраж, приходится сцепить пальцы, чтобы унять дрожь. Стоя у дверцы клетки, наконец-то одетая в свою черную форменную одежду, я произношу:

— Старые Законы гласят, что после свадьбы невеста должна вернуться в отчий дом для наставлений. Ей положено возвращаться лишь на следующий день. — Именно так все и было после моего венчания с Полупернатым.

— Возможно, у вашего вида так принято, — парирует Франческа. — Но не у нашего. Отошли это, муж.

— Полезай в клетку, — бросает Ксандер, не глядя на меня. — Опусти завесу.

Я заползаю к себе так медленно, как только возможно, и глажу заждавшегося Юджина. Яд затапливает сердце, когда я оборачиваюсь и окидываю взглядом молодоженов.

— Поможешь мне с этим? — мурлычет Франческа.

— Конечно.

Тошнота подступает к горлу, пока Ксандер помогает ей распустить шнуровку корсета и вытаскивает вуаль из высокой прически. Я резко дергаю вниз плотную ткань, но это не заглушает шорох одежды и тихие голоса. Когда мне уже кажется, что придется вонзить клыки в собственную руку, чтобы сдержаться, Ксандер отстраненно бросает:

— Мне нужно в душ. — Слышно, как он уходит в ванную, оставляя Франческу одну в комнате.