— Я не знаю, что привело меня сюда, — отвечаю я, решив, что лучше сменить тему. — Здесь прекрасно. Ты создал это для нас?

— Думаю, мы оба, — тихо говорит он. — Наше подсознание слилось, и мы создали нечто общее.

— Мне здесь нравится. — Мы сотворили вместе что-то прекрасное, и это только для нас. Должно быть, в той темноте мои мысли унеслись к Косе. Я тоскливо оглядываюсь по сторонам, ощущая происходящее чем-то большим, нежели просто телом. В воздухе шепчет чье-то присутствие, слышится мягкая поступь волчьих лап, колыхание львиной гривы. — Я чувствую, что остальные тоже здесь.

Рука об руку мы бродим по вечным сумеркам, мшистая земля дарит покой босым ногам, а его ладонь, сжимающая мою, согревает сердце.

Лес расступается, выводя нас на поросшую травой поляну, где в глади озера отражается полная луна. Я ахаю от удивления при виде небольшого павильона из камня и цветного витражного стекла. Мы подходим ближе, чтобы лучше разглядеть стоящие внутри фигуры.

В самом центре приподнятого помоста высятся две статуи из серого камня, выполненные в точный рост. В благоговении я спешу вперед, касаясь их рук. Их лиц.

— Из меня паршивая Регина, — шепчу я.

— Они бы никогда так о тебе не сказали.

— От этого только хуже. Ты был прав. Насчет Ксандера… он… — я сглатываю рыдание. — Я потеряла его.

— Ты бы никак не уберегла его от того, что он совершил. Дикарь, Лайл… и я, мы злимся, но, думаю, какая-то часть нас все понимает.

— Погоди… — я поворачиваюсь и пристально смотрю на него, затем на все вокруг. Чувствую, как пелена, забивавшая мозг, начинает спадать. — Ты по-настоящему здесь?

Глаза Косы поблескивают во тьме:

— Да, Аурелия.

Я отпускаю его руку и качаю головой:

— Нет. Не надо. Тебя здесь быть не должно. — Мне нужно выбраться отсюда. Нужно уйти от него. Я сдалась не просто так. Я не могу позволить ему отвратить меня от моей цели.

Коса крепко перехватывает мою руку, привлекая к себе внимание:

— Приходи сюда, когда тебе будет плохо. — Он сглатывает, и в его хриплом голосе проскальзывают непривычные, отчаянные нотки. — Приходи ко мне.

Меня затапливает стыд, огромный пожирающий монстр, куда более могущественный, чем любое существо, в которое я могла бы обращаться.

— Прости, — говорю я, вырываясь из рук своей большой белой акулы, и вновь оказываюсь в полном одиночестве среди вечной тьмы.

Глава 18

Лайл

Коса резко ломает шею змею, которого только что удерживал на месте. Все в комнате замирают. Его взгляд ищет что-то в воздухе прямо у меня за плечом, после чего он размашистыми шагами выходит из небольшой гостиной пригородного дома, расположенного по соседству с особняком Шарлотты Наги.

Мы здесь уже несколько дней, вопреки советам Селесты. Но стоило Дикарю и Косе прийти ко мне в кабинет Селесты, где я безумно мерил шагами комнату… все было решено. Мне хватило одного взгляда на братьев — с огнем в глазах и жаждой мести в сердцах, — чтобы глухо зарычать в ответ на немой вопрос в глазах Косы.

Да, я сделаю все, чтобы вернуть нашу Регину.

Да, я убью, кастрирую или запытаю любого, кто встанет на пути, чтобы заявить о наших правах.

Да, я ввергну весь мир в хаос, если не получу то, что мне нужно.

И вот мы здесь, на территории змей — озверевшие, безумные, наносящие максимальный стратегический урон. Когда мы прибыли, огромный двухэтажный дом Шарлотты Наги оказался пуст. Очевидно, они уезжали в спешке вместе с детьми. На кухонном столе все еще лежала еда, в холодильнике скисло молоко, а на веревке висело белье — теперь уже совершенно сухое. Мейс Нага вывез их до нашего появления, прихватив все паспорта.

Он прекрасно понимает, что делает, но и мы тоже. Поэтому мы направились в дом соседей и выяснили, что те оказались шпионами.

Дикарь, пятеро волков из бывших заключенных и я хмуро смотрим вслед уходящему Косе. В воздухе разлита странная энергия — нечто такое, чего мое человеческое «я» ощутить не может, но от чего мой лев просто сходит с ума.

— Скиньте его к остальным, — приказываю я, кивнув на мертвую змею, и направляюсь вслед за своим братом-акулой.

Не один дикий волк из стаи Дикаря облизывается перед тем, как перекинуться. Эти волки старше и жестче тех, что остались в Академии. Они сидели в тюрьме Блэквотер, пока Дикарь не взорвал ее и не дал им возможность сбежать. Если предоставить их самим себе, они избавятся от улик старым проверенным способом — заодно и пообедают за один присест. Но у нас на сегодня другие, более важные планы.

Дикарь идет рядом со мной, шумно принюхиваясь и рыча. Почти полностью погрузившись в первобытную дикость, он еще несколько дней назад сорвал с себя всю одежду. Одежда и Дикарь никогда особо не ладили, а в таком состоянии — на охоте со своими братьями по стае и в разлуке с Региной — он едва ли похож на человека.