Поэтому, когда дверь темницы со скрипом отворяется и внутрь проникает холодный свет, в венах нет ни радости, ни облегчения. На самом деле я едва замечаю боль за глазами оттого, что впервые за целую вечность увидела свет. Я лишь отмечаю, что внушительный силуэт принадлежит тому, кого я когда-то знала.

— Выстави щит от запаха, — рявкает его голос. — Живо.

Тело скрипит так, словно состарилось на сотню лет.

— Зачем?

— Чтобы ни мне, ни остальным не приходилось вдыхать твое зловоние.

Что-то древнее во мне понимает, что на биологическом уровне течка все еще продолжается. Почему же тогда меня выпускают?

— Тогда оставь меня здесь, — ровно отвечаю я.

— Мне еще не хватало, чтобы ты умом двинулась, — рычит Ксандер — Выходи. У меня полно дел поважнее, чем спорить о подобной глупости.

Юджин толкает меня в ногу, и я уступаю. Кое-как оторвавшись от пола, я поднимаюсь на ноги и чувствую, как падает давление — голова идет кругом. Нехватка воды. Нехватка еды.

Но падать в обморок я отказываюсь наотрез. Вокруг враги, и мне нужно оставаться начеку. Опираясь одной рукой о каменную стену ради поддержки, я иду навстречу дракону с темной душой — тому, чье сердце бьется в проклятом ритме.

— Порочный дракон, — шепчу я. — Мерзкая, мрачная, злобная крылатая тварь.

Ксандер моргает, и его светящиеся белки переливаются множеством красок. Я выхожу из своей тюрьмы.

— Щиты вверх, — шипит он.

Я смотрю на него и улыбаюсь. Его аура пульсирует всполохами черного, серого и огромного количества красного цвета. Словно гноящаяся, некротическая рана.

— Так много грехов, — шепчу я. — Так много шрамов.

Резким, яростным взмахом руки он защелкивает золотую цепь на ошейнике вокруг моей шеи, и проклятый дракон со всех ног направляется прочь из комнаты. Я вынуждена идти следом.

— Отрезаны, но все еще связаны, — шепчу я Юджину, который семенит у самой лодыжки. — Черное сердце. Черное пламя.

В светлой комнате из стали и пластика нас ждет то, чего я никак не ожидаю увидеть.

— Король змей, — шиплю я. — Пришел поглядеть на свое отродье.

Королевская кобра смотрит на меня с высоты своего огромного роста. Темные глаза полыхают, ноздри раздуваются, улавливая запах, который у меня нет ни малейшего желания скрывать. Внезапно, словно отрезав, он разворачивается и уходит.

С моих губ срывается тихий, хриплый смех.

— У нее обезвоживание, — рявкает проклятый дракон на змей. — Ставьте капельницу для регидратации, немедленно.

Я чувствую на себе взгляд смерти и поворачиваюсь к василиску. Он — еще один проклятый. Два сапога пара в этой обители тьмы.

— Иди сюда, змейка, — произносит он голосом, сотканным из призраков и теней. — Давай приведем тебя в порядок.

Глава 21

Упырь

Пусть голова ее и опущена, взгляд по-прежнему устремлен вперед, а под глазами залегли глубокие тени. Глаза ее могут быть полны тьмы, но я знаю, что мысли ее еще темнее. Вороные волосы дико и свободно разметались по лицу, а обтягивающее черное платье подчеркивает греховные изгибы тела. Я подавляю дрожь, ощущая ее силу.

Вот она.

Моя темная богиня.

Она стала еще опаснее, чем прежде.

Я маню ее к себе:

— Иди сюда.

Что-то внутри нее узнает меня, и она делает шаг вперед — не мигая, безмятежная, и без лишних вопросов вкладывает ладонь в мою руку в перчатке. Я веду ее к медицинской койке, которую команда подготовила к ее долгожданному освобождению. Двое ученых торопливо принимаются настраивать капельницу.

Она не мылась три недели, и пахнет от нее соответствующе. Но от этого сводящий с ума запах течки становится только сильнее. Мои тени окружают меня подобно щиту, и единственным свидетельством моей борьбы остается едва заметная дрожь в руке.

Она замечает это. Крошечная, злорадная улыбка кривит ее губы.

— Принесите еды, — слабо произношу я, будучи не в силах отвести взгляд от этого греховного, соблазнительного рта.

Я неделями наблюдал за ней через экран, так почему же кажется, будто прошла целая вечность с тех пор, как я видел ее наяву? Почему вдруг так отчаянно потребовалось почувствовать ее взгляд на своей коже? Ее губы на ней? Член дергается, а яйца словно стягивает тисками в мольбе о разрядке. Рука сама дергается к паху.

Держи себя в руках, идиот, — голос Ксандера звучит в голове подобно драконьему молоту, и я раздраженно закрываю глаза.

Внезапно я снова начинаю замечать комнату вокруг. Замечаю взмыленную команду ученых, разъяренного дракона и… назойливого петушка-рекса, который шествует у меня за спиной, чтобы устроиться подле змейки.

— Ублюдок, — бормочу я.

— Кто, я?

Я в удивлении пялюсь на змейку. Она произнесла это так невинно своим хриплым голосом, а ее синие глаза разглядывают меня с такой холодностью, что мне хочется расцеловать ее. Она полулежит на медицинской койке и облизывает сухие губы. Этот ее аромат, похожий на сладкую тьму и летний дождь, заполняет все синусы.