— Пошел ты, Ксандер. Пошел твой отец. Пошло все твое гребаное поместье. Мне бы следовало содрать с тебя шкуру целиком и нажарить из нее шкварок.

Ксандер запрокидывает голову и хохочет как сумасшедший, пока пот катится с его висков.

— Блядь, — тянет он. — Как же мне тебя не хватало, Дик.

Я бросаю лоскут его кожи и отступаю на шаг, хмуро глядя сначала на него, а затем на Косу.

— Он тронулся. — Такое иногда случается, когда пытаешь кого-то сверх меры. Человек впадает в бред и лишается рассудка.

— Завтра продолжим, — произносит Коса, отстраняясь от стола, на который опирался.

— Нет. — Ксандер качает головой. — Кончайте с этим. Сегодня. Я хочу показать ей.

Я закатываю глаза.

— Да это же представление для него! — заявляю я Косе. — Чистой воды позерство.

Коса оценивающе разглядывает Ксандера.

— Раз он сам этого хочет… Давай сделаем.

— Мне так неинтересно, раз он сам напрашивается, — жалуюсь я, скрестив руки на груди.

— Ну же, — стонет Ксандер. — Ты не можешь сейчас остановиться.

Я свирепо смотрю на него.

— Я сам закончу, — хрипит Коса, обнажая небольшой нож и вставая рядом со мной. — И я ни перед чем не остановлюсь. — В его глазах горит такая фанатичная решимость, что мне становится не по себе, так что я прячу когти и направляюсь в ванную к своей Регине — моему единственному утешению в этой жизни.

Глава 89

Ксандер

Say Yes to Heaven — Lana Del Rey

Коса только заканчивает срезать последний лоскут кожи на моей кисти, когда в столовую входит Аурелия — посвежевшая после душа, благоухающая чистотой и сладостью. На пороге она замирает как вкопанная.

Я поднимаюсь, демонстрируя ей окровавленное месиво на руке — ободранную плоть без татуировки, которая сковывала меня по рукам и ногам, заявляя всему миру, что я принадлежу тому, кого всем сердцем презираю. Ее взгляд мечется от моего предплечья к стоящей на полу серебряной чаше, куда Коса складывал срезанную кожу с рисунком.

Глаза Аурелии округляются, зрачки расширяются, и, издав удушливый звук, она резко разворачивается и бросается обратно в ванную, зажав рот ладонью.

— Аурелия! — кричу я и бросаюсь вслед за ней, протягивая руку.

— Только, блядь, попробуй, — цедит Коса, преграждая мне путь.

Я рычу:

— Дай мне побыть с ней минуту, ради всего блядь святого!

Лайл отталкивает Косу плечом и встает со мной нос к носу. Он скалится, и в его глазах отчетливо читается безумная ярость бешеного зверя.

— Только толкни меня, Ксандер. Блядь, рискни меня толкнуть.

На мгновение мне хочется спустить наших безумных монстров друг на друга. Уголок моего рта дергается от раздражения и боли совсем иного рода.

— Я сделал это ради нее.

— Ты сделал это ради себя, — раздается глубокий, утробный львиный рык Лайла. — Как и все, что ты когда-либо делал.

Я моргаю и отступаю, задаваясь вопросом, а не прав ли он.

— Нет, я…

Две пары глаз уставились на меня — янтарные и ледяные. Под их пристальными взглядами я сажусь обратно на стул и тупо смотрю на свои пустые ладони.

— Вы правы. Это было для меня. Чтобы показать, что я…

— Думаешь, раз извинился, то стал другим? — ошеломленно спрашивает Лайл.

Я в упор смотрю на него.

— Люди меняются, Лайл, тебе ли этого не знать! Я только что обезглавил феникса ради нее!

— Возможно, — соглашается он, и его янтарные глаза сужаются, когда человеческая сторона берет верх. — Речь твоя была хороша, тут не поспоришь. Вот только ею она и останется. Просто речью.

— Каждое слово там — правда, — твердо заявляю я.

Лайл глубоко вздыхает и переводит взгляд на Косу, словно ожидая подтверждения. Мой брат-акула кивает, оценивающе разглядывая меня.

— Он говорил правду.

— И он не мог тебя провести? — почти с отчаянием спрашивает Лайл. — Как-то перехитрить твое чутье?

Больно слышать, как они сомневаются в моих словах. Во мне самом. И это сейчас, когда я сижу здесь, истекая кровью, а мои руки омыты кровью Дэмиена Агниса. Не то чтобы мне было жаль этого гада, просто они считают, будто мой поступок ничего не значит.

— А ведь он плакал, — тихо произношу я. — Когда умирал. Дэмиен. Он так долго считал себя неуязвимым. Твердил мне, что он из охраняемого вида. Обещал, что я поплачусь за это. Говорил, что убийство такого чистого существа, как феникс, навлечет на меня проклятие. — Я мрачно усмехаюсь. — Хотите знать, что я ему ответил? — Я откидываюсь на спинку стула, сам не понимая, зачем вообще им это рассказываю. Просто нужно выговориться. — Я сказал… «Передай это моей регине». — На этот раз моя усмешка звучит еще безумнее. — «Знаешь, кто она такая? — спросил я. — Аурелия Костеплет. И после того как я заставил истекать кровью эту безупречную душу, никакое проклятие в мире меня уже не возьмет». — Я задираю голову к потолку, туда, где теперь витает дух Дэмиена. — Слышал, старый ты индюк? Мое проклятие посильнее твоего будет!