— В этом виновны исключительно Клосоны, а они — совсем другая проблема, — твердо говорю я. — Не переживай. Мы с этим разберемся.

Она протяжно и печально вздыхает, и мы просто затихаем, прислушиваясь к дыханию друг друга. Спустя несколько часов, уже под покровом ночи, мы проезжаем сквозь чугунные ворота Академии Анимус.

Аурелия чувствует это мгновенно. Каждый, кто приближается к Академии, ощущает, как в воздухе рокочет концентрация диких, изменчивых сил. Это заставляет зверя внутри каждого из нас насторожиться.

Я выбираюсь из машины вместе со своей Региной и иду вслед за братьями в нашу комнату. Назад домой.

Глава 78

Аурелия

На следующее утро я просыпаюсь от резкого толчка. Сердце бешено колотится в груди: мне кажется, что сейчас я увижу вокруг прутья клетки. Кажется, что вот-вот услышу голос Флореса Дракоса, трахающего свою невестку. Все тело дрожит, бедро горит огнем, а в глазах покалывают слезы.

Но ничего из того, что я ожидаю увидеть, здесь нет.

Вместо холода я ощущаю тепло. Вместо удушливого запаха Флореса Дракоса, забивающего ноздри, я вдыхаю уют.

И вместо прутьев клетки, врезающихся в тело, меня обнимают три теплых мускулистых торса. Запахи моих истинных окутывают со всех сторон — сплошное тепло и покой, пропитывающие перья до самого основания. Я понимаю, что спала в обличье зверя, растянувшись на голой груди Лайла, а Коса и Дикарь дремали, прижавшись к нам по бокам.

Я чешу зудящий бок, скребя клювом между перьев. Это движение будит Лайла, и я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на него.

Солнечный луч пробивается сквозь окно, превращая его волосы в золото, а глаза — в отполированные монеты. Когда я впервые увидела его, мне показалось, что он похож на архангела Михаила, явившегося взвесить мои грехи. Но сейчас в его глазах светится только любовь и тепло, которое я чувствую до самых кончиков когтей, пока он гладит меня по спине.

— Давай сходим в душ, пока эти животные не проснулись, — бормочет он, лениво мне улыбаясь.

— Я все слышал, — ворчит Коса, переворачиваясь на другой бок, чтобы освободить нам место.

Их голоса возвращают меня к реальности, и сердце пытается замедлить свой бешеный бег. Оказавшись в ванной, я понимаю, что мне не хочется выходить из уютного обличья орлицы, но одного выразительного взгляда Лайла достаточно, чтобы я сбросила перья и клюв ради человеческой кожи. Я позволяю ему затащить себя под воду, где он мягко прижимает меня к стене, опускается на колени и жадно, до безумия целует мою киску.

— Это одобренная терапевтическая методика? — вздыхаю я, запуская пальцы в его распущенные волосы.

Он тихо смеется, уткнувшись в меня, и от этой сладкой вибрации все приятно сжимается в животе.

— Для меня — да.

Лайл не торопится, ухаживая за мной во время душа и после него, сушит мне волосы и нежно втирает увлажняющий крем в лицо. Я стараюсь не смотреть на черную с золотом плитку этой ванной комнаты. Стараюсь не видеть Ксандера в драконьих изгибах кранов. Стараюсь, чтобы золотая фурнитура не напоминала мне поместье Дракос.

— Я в Академии Анимус, — шепчу я себе под нос, касаясь шеи. — Теперь я в безопасности.

Лайл поднимает на меня взгляд; он как раз осторожно втирает крем в мое правое бедро. В его глазах застыла острая боль.

— Ты с нами, Регина. Здесь нет ничего, кроме любви.

Я закрываю глаза и согласно киваю, пока он поднимается и согревает меня своим присутствием.

Доносящиеся снаружи голоса заставляют меня открыть глаза и перехватить его ладони, прижатые к моим щекам. Мы быстро одеваемся и выходим в общую гостиную.

Передо мной предстает тяжелая картина. Минни тычет пальцем в экран телефона, показывая его Косе, по ее щекам текут слезы, а лицо искажено такой болью, что у меня разрывается сердце.

— Мин? — шепчу я.

Она резко поворачивает голову, округлив глаза от изумления. Взгляд ее опускается на мои ноги, затем снова поднимается к лицу.

— Это правда ты? — едва слышно произносит она. — Это моя Лия?

Мое лицо тоже судорожно кривится, и я киваю. Она не бросается ко мне сломя голову. Не кричит. Она идет медленно, словно под водой, выверяя каждое движение. Когда мы оказываемся вплотную друг к другу и я чувствую запах благовоний от ее кожи, серебряные браслеты на ее запястьях мелодично звенят. Она поднимает руки и осторожно берет меня за лицо.

— Богиня, — шепчет она. — Спасибо Богине.

Ноги у меня подкашиваются, и я падаю в ее объятия. Несмотря на то что она намного миниатюрнее меня, она подхватывает меня с кошачьей силой. Я утыкаюсь головой в ее грудь, и есть что-то такое в возможности спрятать лицо на мягкой груди лучшей подруги, что затягивает одну из трещин в моем измученном сердце.