Аурелия, — зову я ее мысленно, немного паникуя. — Моя Регина. Ты в порядке? Нет, ты не в порядке, прости, я знаю, мы подлечим тебя, вот увидишь…

Лайл кладет тяжелую ладонь мне на плечо:

— Тише, волк. Не дави на нее.

— Но я хочу сказать ей, что люблю ее, — тут я соображаю, что вообще-то упустил эту часть, и снова поворачиваюсь к ней: — Я люблю тебя.

— У нее обе ноги целы, — произносит Коса, приподнимая ее так, чтобы мы с Лайлом могли увидеть два мощных орлиных когтя. Я наклоняюсь, осматривая ее тело.

— Вот эта выглядит иначе, — нежно проводит тыльной стороной руки по ее правой ноге Лайл. — Она светлее. И кожа мягче.

Аурелия отдергивает лапу и прячет ее под себя, словно хромой волк.

— Ей больно! — вскрикиваю я. — Детка, что они с тобой сделали?

— Уносим ее отсюда, — бросает Коса, вклиниваясь между нами и направляясь обратно через лес. — Нужно уйти в безопасное место. Охотничьи волки Совета наверняка шли следом за соколами.

— Точно, — соглашаюсь я. Лайл проносится мимо нас, вырываясь вперед. Убедившись, что путь чист, он запрыгивает в машину и заводит мотор.

Коса садится на заднее сиденье, а я оббегаю автомобиль, чтобы залезть с другой стороны. Мы срываемся с места, и шины яростно визжат, когда мы разворачиваемся назад. Я пересаживаюсь на среднее сиденье, чтобы быть ближе к своей Регине. Моя маленькая кусака. Коса держит ее так, словно от этого зависит его жизнь, бережно поглаживая большим пальцем ее крыло.

Я подаюсь вперед, провожу пальцем по ее голове и мягко целую в кончик клюва.

Детка, мне нужно, чтобы ты ответила мне, — шепчу я в ее разум. — Мне нужно знать, что ты в порядке.

Прости, — приходит ответ, тихий и испуганный.

Мое лицо само собой кривится от подступающих слез, и я быстро смахиваю слезинку, прежде чем прижаться своим лбом к ее лбу.

Я люблю тебя. Ты ведь знаешь это, да? Знаешь, что ты могла бы вырвать мое сердце, съесть его, а я все равно был бы безумно влюблен в тебя. Теперь все будет хорошо.

— Регина, — раздается резкий, как битое стекло, голос Косы, — с тобой все будет в порядке.

Тогда ее тело расслабляется в его руках.

Ты вернулся, — шепчет она.

Серебристые брови Косы слегка сдвигаются:

Ради тебя я сделаю все что угодно. Ради тебя я с радостью прокляну этот мир своим присутствием.

Ты не проклятие, — произносит она, и ее голос дрожит, будто она вот-вот расплачется. — Мне кажется, проклята здесь я.

Салон машины заполняет тройной яростный рык.

— Не вздумай говорить глупостей, Регина, — отчитывает ее Лайл. — Никто из нас не злится на тебя за то, что ты ушла.

— Вообще-то, это хоть как-то нас заняло, — говорю я, откидываясь на спинку сиденья и кивая ей, пусть даже ее глаза все еще закрыты. — Правда ведь, Коса?

— Мы отлично провели время, — сухо отзывается Коса. — Весьма продуктивно.

— О да, мы кучу всего переделали! — хмыкаю я. — И теперь я снова полон радости!

Не удержавшись, я наклоняюсь и утыкаюсь носом в ее шею. Ее брачная метка ярко сияет, и я целую ее туда трижды. Один раз в знак любви, один раз на удачу и один раз просто потому, что я возбужден.

Лайл косится на меня, сгорая от ревности, потому что оттуда, из-за руля, он не может поцеловать ее сам.

— Один поцелуй от Лайла! — объявляю я и чмокаю ее в макушку, ведь наш лев поступил бы именно так. — Когда ты снова станешь человеком?

Коса швыряет в меня такой острый взгляд, что я тут же вжимаюсь в кресло, словно провинившийся щенок.

— Не торопись, Аурелия, — мягко говорит он, поглаживая ее крыло. — Теперь ты в безопасности.

Он ведет себя как такой собственник, что я сразу понимаю: подержать ее на руках в машине мне не светит. Так что я довольствуюсь тем, что время от времени целую ее в разные места.

Когда мы добираемся до одного из наших городских отелей, на дворе уже ночь. Лайл паркуется на служебной стоянке, и мы заходим со служебного входа. В машине мы покормили Аурелию сырными наггетсами и картошкой фри, но Лайла такое питание не устраивает. Стоит нам тайком пробраться в наш гостиничный номер, как он тут же спускается на кухню, чтобы лично проконтролировать приготовление ужина для Аурелии. Косе даже приходится послать вслед за ним управляющего отеля, чтобы лев не перепугал кухонных работников до усрачки. Я быстро принимаю душ, чтобы смыть грязь и кровь, и затем мы вместе несем Аурелию в ванну.

Именно там мы обнаруживаем, что она не может или не хочет полностью опираться на правую ногу. Так что мне выпадает честь держать ее под струями душа, пока Коса немного обмывает ее. Она упорно не открывает глаза, и мне самому приходится несколько раз вытирать слезы, потому что я вижу, как сильно у нее болит нога.

— Она больше нигде не ранена, верно? — спрашиваю я. Коса протирает ее клюв влажной салфеткой.

— Под перьями есть следы… вокруг ее, — он яростно выдыхает, — шеи.