Дракон возвращается, тяжело ступая, а перед ним по воздуху плывут сразу несколько предметов. Он осторожно опускает их передо мной: тарелку с приготовленными, крупно нарезанными овощами и отрез красной ткани.

Я отправляю в рот кусочек сладкого картофеля и принимаюсь жевать, прежде чем потянуться за тканью. Надо же, он приправил овощи солью, паприкой и орегано. Когда только успел все это приготовить?

Ткань оказывается мягким хлопком, и, развернув ее, я понимаю, что это платье, вот только швы на нем выглядят так, словно его шили вручную, а подол идет совершенно вкривь и вкось. Не глядя на Ксандера, хотя он сидит на задних лапах и неотрывно наблюдает за мной, я натягиваю наряд через голову.

Он даже не пытается мне помочь, что окончательно убеждает меня: он действительно в здравом уме, а не в золотой лихорадке. Будь он во власти инстинктов, он бы прилип ко мне как банный лист, суетясь и опекая на каждом шагу. Вместо этого он держится на определенном расстоянии, пусть его взгляд и прикован ко мне.

Наконец одевшись, я одергиваю подол, привыкая к новым ощущениям. Странно снова быть одетой после стольких дней, проведенных в шкуре дикого животного, и какая-то часть меня даже противится этому.

Но горный воздух суров, а человеческая кожа далеко не так защищена, как чешуя или мех, так что выбора у меня нет.

Я ем из своей тарелки под пристальным взором Ксандера. Стоит мне закончить, как он мягко фыркает и силой своей магии забирает посуду. Мы оба провожаем взглядом белый фарфор, который плавно перелетает к стопке других тарелок у черной каменной чаши. Затем драконьи глаза снова обращаются ко мне, и он принимается аккуратно свивать свои кольца вокруг моего тела, воссоздавая подобие кокона. Его голова устраивается аккурат напротив моей пострадавшей ноги.

Медленно выдохнув, я ложусь и, устроившись на его когте как на подушке, проваливаюсь в глубокий сон.

Когда я просыпаюсь в следующий раз, меня обнимает уже мужское человеческое тело.

Глава 72

Аурелия

Под моей щекой покоится загорелая мужская ладонь, которую я напрочь залила слюнями. Еще одна рука лежит на моем правом бедре.

Сердце бешено колотится перед лицом реальности, с которой мне теперь придется столкнуться. Осторожно и бесшумно я выпутываюсь из его объятий и, опираясь в основном на левую ногу, выскальзываю из его хватки.

Перекатившись на все… три конечности, я держу правое колено на весу и поднимаюсь на ноги.

Ксандер спит голышом на животе, неосознанно перевернувшись во сне.

Я надеялась, что у меня будет больше времени наедине с драконом. Надеялась, что пройдет больше времени, прежде чем мне придется иметь дело с тем, от чего моя душа обливается кровью.

Зачем Ксандер спас меня? Заботился обо мне так, словно ему не все равно?

Я стою над гнездом, разглядывая его мускулистое спящее тело, движение спины, пока он лежит на боку, эту вытянутую руку, покрытую татуировками с древними племенными знаками его семьи.

Видеть его снова — дико.

В животе завязывается узел, и мне приходится силой отвести от него взгляд.

Голова кажется тяжелой. Мышцы ноют, но чувствуются отдохнувшими. Я улавливаю запах ночи снаружи и уверена, что приложив немного усилий, смогу выбраться отсюда. Прохладный ветерок залетает внутрь, и я покачиваюсь ему навстречу.

— Аурелия?

Я зажмуриваюсь от боли, едва услышав его голос. От того, как глубоко он ранит даже сейчас. Мой собственный голос звучит тихо, но и порез от бумаги несет в себе свою боль.

— Я больше не Отродье?

Он каменеет, когда эти слова повисают между нами. И когда он наконец заговаривает, в его голосе звучат нотки, каких я прежде никогда не слышала.

— Ты… Ты была права. Моя сестра была права. Я чудовище. Мой… гнев сделал меня таким. Мой выбор. Только я один виноват в… — Он на мгновение запинается. — Во всем, что с тобой произошло.

Я не могу смотреть на него. Не могу слышать его проклятые речи. Поверить, блядь, в это не могу. Мои руки дрожат, и я крепко сцепляю их в замок.

— Я хочу домой.

Его молчание исходит горьким разочарованием. Проявляя, судя по всему, колоссальное самообладание, он тихо произносит:

— Я знаю.

Он смотрит на меня, и это совсем не так, как раньше. Мне следовало бы уже привыкнуть к его взгляду, ведь я долгими, долгими часами ощущала его внимание на себе. Но я не привыкла и не могу. Он жжет, словно самый страшный яд.

Я оглядываю его тайное жилище, место, куда он меня принес и куда, скорее всего, не приводил ни одну другую. Невероятно, чтобы он раскаивался в содеянном. Он не может понимать, что говорит. Возможно, он даже не понимает, что делает.

Поэтому я говорю ему правду и позволяю ему увидеть ее своими магическими глазами, пока сама упрямо смотрю на стену пещеры.

— Я никогда тебя не прощу.

Боковым зрением я вижу, как он опускает голову. Я закрываю глаза и отворачиваюсь от него.