Он издает утробный рокочущий звук, который к концу взмывает вверх, точно вопрос.

Нахмурившись, я спрашиваю:

— Ты что, снова в золотой лихорадке?

Он моргает, и эти светящиеся глаза на мгновение исчезают, прежде чем появиться снова. Ксандер опускает голову еще ближе, наглядно демонстрируя, что его взгляд чист.

Между нами повисает долгое молчание, пока мы смотрим друг на друга. Прячется ли он в этом обличье, как я сама делала еще минуту назад? Неужели человеческая сторона причиняет слишком много боли? Неужели она слишком… противна ему?

Я очень надеюсь, что он не станет превращаться обратно.

Внезапно он наклоняется, и его драконьи ноздри раздуваются, когда он шумно обнюхивает меня. Не говоря больше ни слова, он разворачивается и уходит в глубь пещеры.

Спустя мгновение я плетусь следом со скоростью улитки, сильно хромая, чтобы лишний раз не наступать на правую ногу. Каждый шаг отзывается резкой болью по всей длине ноги, и я досадно кривлюсь, злясь на саму себя. Сколько вообще дней я провела, восстанавливаясь?

Идущий впереди дракон оборачивается и делает шаг мне навстречу. Он указывает мордой на мою ногу, а затем издает странный, многоголосый звук из самой груди. Он звучит одновременно на высоких и низких частотах.

Он что… скулит?

— Все нормально. Я сама дойду, — бросаю я сквозь стиснутые зубы.

Он наблюдает за мной, стоя возле круглой чаши из черного камня с краном, которая выглядит так, словно ее сотворили с помощью драконьей магии.

Дракон указывает на нее мордой. Кран волшебным образом открывается, и из него с шумом бьет чистейшая горная родниковая вода.

Я складываю ладони ковшиком, подставляю под струю и жду, пока они наполнятся, после чего подношу воду к губам. Она холодная, но эта горная влага кажется просто спасением для моего горячего, пересохшего горла. Я вытираю губы тыльной стороной ладони, чувствуя, как наваливается внезапная усталость.

Моя ладонь тяжело опускается на край каменной чаши за секунду до того, как я начинаю падать. Мне удается удержать равновесие, когда в голову бьет мощная волна головокружения.

Ксандер снова издает этот жалобный, скулящий звук и опускает голову к самой моей голове. С бесконечной медлительностью и величайшей нежностью он прижимается боком своей морды к моей щеке. Я зажмуриваюсь, ощущая прилив его колоссальной силы, чувствуя его теплую, шершавую кожу. Его дыхание обдает мою спину горячим и влажным потоком, и это смутно напоминает мне о тех временах, когда Генри обычно сидел у меня на плече, заставляя меня дышать ровно.

Я даже не знаю, где сейчас мой маленький нимпин.

Слезы подступают сами собой, крупными каплями катясь по щекам. Из носа начинает течь, и я прижимаю ладонь к губам, пытаясь заглушить рвущиеся наружу рыдания.

Меня окутывает волна теплого воздуха, и я крепко закрываю глаза, обхватывая себя руками за плечи. Что-то горячее и острое слегка покалывает бока, но боли это не причиняет. Мое тело кренится набок, и не успеваю я опомниться, как уже плавно и размеренно лечу по воздуху. Я не открываю глаз: Ксандер аккуратно обхватил меня пастью, неся словно щенка, и бережно опустил на мягкие одеяла в своем гнезде. Только тогда я заставляю себя разомкнуть веки. По лицу текут слезы и сопли, а его золотой взгляд сияет мне в ответ.

Затем он приоткрывает пасть…

И кончик гигантского красного языка скользит по моему лицу, слизывая все слезы.

— Фу, перестань! — вскрикиваю я, вскидывая руки и с гримасой отворачиваясь. Убедившись, что он убрал язык, я сердито смотрю на него: — Это было отвратительно.

Он фыркает, явно выражая свое несогласие.

Со вздохом я укладываюсь, стараясь согнуть новую ногу под таким углом, чтобы не потревожить ее, и прячу лицо в ладонях.

Когда я просыпаюсь, то чувствую, как что-то теплое и влажное бережно скребет по коже моего бедра. Протерев глаза, я сажусь и вижу, что дракон, свернувшись вокруг меня, вылизывает мою ногу.

— Только не снова, — бормочу я.

Нога так и пышет теплом его магии, а кожа слегка светится, будто он буквально накачивает мои мышцы своей силой. Он вновь издает этот странный жалобный звук и слегка подталкивает мое лицо своей массивной мордой.

— Я знаю, — вздыхаю я. — Она еще не до конца в порядке.

Внезапно у меня в животе громко урчит.

Его голова мгновенно взмывает вверх, а глаза округляются от неподдельной тревоги.

— Это всего лишь голод, — тихо произношу я, потирая живот. — Не смотри на меня с таким ужасом.

С той невероятной грацией, которая присуща исключительно драконам, он мгновенно выпутывается из колец вокруг меня и срывается с места на бешеной скорости.

Я тут же замерзаю, и моя обнаженная кожа покрывается мурашками.

— У тебя тут найдется хоть какая-то одежда? — спрашиваю я, оглядывая высокие горы сокровищ.