Никто не упускает из виду крупную фигуру, которая поднимается во весь свой внушительный рост по ту сторону стекла. Змеи в комнате замирают, когда Упырь ленивой, хищной походкой заходит в наше помещение, излучая власть, а тени лижут пространство вокруг него, словно черное пламя.

— Отойди, я сам это сделаю. — Этот глубокий, повелительный тембр опасно вибрирует вдоль чешуи.

— Лорд Василиск…

— Она может тебя укусить, и что тогда? — игриво произносит Упырь, качая пальцем, словно разговаривает с любимым, но напроказившим ребенком. — Мне не нужна мертвая гадюка. Ты нам еще понадобишься какое-то время, Солли-Полли.

Он поворачивается ко мне.

— Иди сюда, маленькая кобра. — Упырь сдвигает нижнюю часть маски, обнажая бронзовую кожу вокруг рта и обнаженные белые клыки в безумной улыбке. — Змейка.

Будь проклята моя змеиная ипостась, потому что она охотно, с нетерпением скользит навстречу своему паре-василиску.

Глава 7

Упырь

Ничто в мире живых или мертвых не могло подготовить меня к зрелищу моей Регины, принимающей ипостась кобры.

Чистое, абсолютное, величественное совершенство.

Что-то сильнее меня подняло меня на ноги и заставило идти к ней. В полном экстазе я наблюдаю, как ее покрытое чешуей тело охотно скользит в мою сторону, а клыки обнажены в скрытой угрозе.

— Видите? — злорадствую я, бросив ухмылку в сторону исследователей. — Она признает мою власть.

Она раздраженно шипит, и я улыбаюсь еще шире, поднося окутанную тенями руку, чтобы обхватить ее шею. Чешуя прохладная и гладкая, и от этого прикосновения метка истинных, скрытая под моими тенями, начинает гореть.

— Вот так, маленькая змейка, — говорю я, не в силах сдержаться. — Шипи на меня сколько угодно, пока отдаешь мне свой сладкий, драгоценный яд. — Я поворачиваюсь к Соломону и маню его двумя пальцами. Главный тигровый змей передает мне прозрачный цилиндрический контейнер, накрытый мягким белым колпачком. — Готова? — Проведя большим пальцем по ее изящной шее, я наклоняюсь и шепчу: — Отдай мне все до капли, как хорошая девочка.

Она шипит и бросается в атаку. Я вовремя подставляю емкость для сцеживания. Ее челюсти смыкаются вокруг емкости, острые клыки протыкают пластик, и наружу брызжет этот прекрасный, опасный яд. Я наблюдаю за этим с восторгом, широко распахнув глаза, в которых закипают слезы. Все мое внимание приковано к ней, только к ней, пока она сцеживает мощную жидкость в банку.

— Умница, маленькая змейка, — ласково воркую я.

Ты идеальна, — мысленно произношу я.

Она наполняет банку в два раза больше, чем способна любая обычная кобра, прежде чем поток иссякает, и я с огромной гордостью разжимаю ее челюсти.

Я намеревался держать мысли при себе, но змейка проскальзывает в мой разум, точно кусочек восхитительного шелка.

Ты еще безумнее, чем Дикарь, — говорит она.

Ее голос звучит как бальзам для прогнивших трещин в моем черепе.

Дикарь? — размышляю я. — Этот маленький щеночек совсем не безумен.

Мейс прав во многих вещах. Но вещь, в которой мы согласны больше всего, — это то, что змеи являются высшим видом. И теперь змейка практически полностью принадлежит мне.

Глава 8

Коса

Когда утреннее солнце поднимается над Академией, мы с Мардуком стоим перед пятью мертвыми охранниками, чьи тела распластались на траве.

— Могло быть и хуже, — произносит Мардук, выдыхая струю дыма от косяка в пропитанный кровью воздух и протягивая его мне.

Я качаю головой, отказываясь.

Даже под защитой слез моей Регины, которые отгоняют галлюцинации, я мог бы сойти с ума от осознания того, что моя Регина украдена у меня. От того, что она приказала мне и моим братьям не следовать за ней.

У меня нет иного выбора, кроме как погрузиться в сущность своей психопатической акулы.

Ледяной, расчетливой и не нуждающейся в успокоительном эффекте первоклассной травки.

— Мардук! — голос Минни пронзает школьный двор подобно дротику. — Мардук!

Каспийский тигр уже шагает навстречу маленькой тигрице, внезапно насторожившись и готовый защищать.

— Регина, — внимательно отзывается он.

Я поворачиваюсь и смотрю на яростно шагающую к нам Минни в фиолетовом спортивном костюме, чьи розовые кудри растрепались после бессонной ночи. Позади идет Йети, его бледное лицо напряжено и мрачно.

— Где Лия? — гневно требует ответа Минни, по очереди тыча пальцем в нас обоих. — И где Дикарь? Ракель говорит, что прошлой ночью он убил школьных охранников! Кто-нибудь, блядь, объяснит мне, какой у нас план, во имя Богини, пока я окончательно не сорвалась! — Аура Минни пульсирует слабым оранжевым светом с багровым оттенком, когда она упирает крошечные кулаки в бедра.