— Возьми себя в руки, Дикарь! — продолжает кричать Минни. — Потому что валяя дурака, ты ее не вернешь!

Дикарь скребет когтями лицо, воя в потолок пещеры. Он падает на колени, и сквозь острые, безумно острые зубы вырывается жалобный скулеж.

— Я скучаю по ней, — тихо произносит он, опускаясь на бок и сворачиваясь калачиком. — Она мне нужна.

— Мне тоже, — фыркает Минни, делая шаг вперед и приседая на корточки на безопасном расстоянии от стальных прутьев. — Но мы не можем дичать, застревать в полуобразах и заниматься всей этой чушью, когда нам нужно включить наши думающие человеческие мозги, ясно?

— Она бросила меня, — скулит Дикарь. — Бросила нас, Мин. Зачем она это сделала?

Рычание рождается и в моей груди. Нам нужно убивать, пытать и калечить врагов. Нужно заводить союзников. Сжигать мосты.

Дикарь рефлекторно вскидывает волчью голову, рыча на меня в ответ. Минни щелкает пальцами, привлекая его внимание:

— А ну прекратили оба.

Приказ Регины по-настоящему действует только на ее собственную стаю, но остальных он тоже заставляет подтянуться. Мардук и Йети внезапно выпрямляются.

— Ты можешь обернуться обратно? — настаивает Минни. — Ты же людей распугаешь в таком виде.

— И отлично, — цедит Дикарь, поднимаясь с пола на ноги. С видимым огромным усилием он вздыхает, после чего его волчья голова сжимается, теряя шерсть. Появляется красивое человеческое лицо моего брата, а карие глаза лихорадочно блестят от ярости и злобы. Он находит мой взгляд и не отпускает его. — Пусть боятся.

— Ты готов к работе, брат? — спрашиваю я.

Дикарь злобно скалится в ответ.

Глава 9

Аурелия

Упырь одной рукой удерживает меня на стальном столе, а другой выдергивает из кожи белое перо.

Продолжай в том же духе, и во мне вообще ни хера не останется, — процеживаю я, мысленно обращаясь к нему. Под крылом у меня и так уже приличное лысое пятно. Какаду стал, кажется, моим миллионным оборотом за сегодня. Они прогнали меня через все ипостаси, какие только смогли придумать: начали со змей, перешли на птиц и забирали по перу от каждого обличья для своих отчетов.

Если кто-то вдруг сомневался — вырывать перья с мясом ебать как больно.

Похоже, им нужен образец всего, во что я способна превращаться. Полагаю, чтобы изучить, есть ли какие-то отличия от обычных образцов анималия. Надо отдать им должное — подход у них дотошный.

— Млекопитающие завтра, — объявляет Соломон, закупоривая банку с белым пером. — А теперь, будьте добры, вернитесь в человеческую форму, мисс Костеплет.

Ага, разбежался. Может, тебе еще и ключи от квартиры, где деньги лежат?

Чтобы вернуться в человеческое тело, приходится сосредоточиться. По правде говоря, я еще никогда не оборачивалась так часто за такой короткий промежуток времени, а усталость от смены форм — штука вполне реальная. Я мысленно представляю трансформацию, и она происходит, но медленно. Крылья вытягиваются в руки, перья исчезают, тонкие птичьи лапки превращаются в голени и пальцы, а клюв втягивается обратно в лицо.

Я так сильно концентрируюсь, что лишь в самом конце оборота замечаю: Упырь все еще держит меня.

— Руки убрал, рептилия, — устало говорю я, пытаясь высвободить обнаженное тело из его массивных тисков.

— Осторожнее, я ведь могу и возбудиться, — растягивая слова, произносит Упырь и бесцеремонно опускает меня на пол. Я хватаю со стола платье и быстро натягиваю через голову, прикрывая наготу. Горничная Хизер не дала мне ни бюстгальтера, ни трусиков — видимо, домашним питомцам белье не положено.

— Снова на стол, — командует Соломон. — Платье поднимите.

Один из ученых закатывает в кабинет небольшой аппарат, и я вытягиваю шею, пытаясь разглядеть, что это.

— Поучись хорошим манерам, змей, — внезапно раздается от двери презрительный голос Ксандера. Он набрасывает полотенце на мою нижнюю половину тела. — Или я вколочу их в твою червячью глотку.

— Ты прямо-таки помешан на червях, верно? — мягко отзывается Упырь, стоящий по другую сторону от меня. — Это из-за того крошечного недоразумения у тебя между ног?

Ксандер опускает веки, глядя на Упыря своими светящимися глазами с ленивым пренебрежением, после чего шагает обратно в зону наблюдения за стеклом. Все знают старые сказки про драконов и их огромные члены. Мне вот член Ксандера видеть не доводилось, так что не знаю, правда это или нет.

Внезапно полыхнувшая магическая аура феникса заставляет мой желудок болезненно сжаться.

— О, а я-то думаю, откуда евнухом завоняло, — цедит Упырь, оглядываясь через плечо.

От неожиданности я упускаю отличную возможность вцепиться новоприбывшему в глотку.

В следующий раз.