Подобное место наполняло мои кошмары в подростковом возрасте. Оно всегда было на задворках сознания, вспыхивая, словно предупреждающая сирена. Вся причина, по которой мне приходилось хранить тайну так, будто от этого зависела моя жизнь. Причина, по которой мне вообще пришлось бежать от своих истинных.

И теперь тот самый человек, который предупреждал меня о подобном исходе, сам подвергает меня этому. Моего отца нигде не видно, но вот она я — добровольно шагаю в свой самый жуткий кошмар. Пожалуй, у меня больше контроля над собственной судьбой, чем я думала.

Я не жалею, что нашла своих истинных. Ни сейчас, ни когда-либо. И я не жалею, что защитила друзей, особенно после того, что случилось с Сабриной. Никто больше не пострадает из-за того, что я нужна отцу.

Это был мой выбор, и он остается моим выбором, и, по крайней мере, я могу держаться за это, пока сердце грохочет в ушах.

Ее звали Афина Костеплет, и она получит свою месть.

— Мы возобновим процедуру сбора образцов, — произносит лысый змей среднего возраста, судя по всему, лидер этой группы. — Мисс Костеплет, присядьте на этот стол.

Ну, по крайней мере, хоть кто-то здесь называет меня по имени. Это «Оно», которое заладили Ксандер с отцом, уже начинает действовать мне на нервы. Ксандер резко дергает рукой со своей обычной долей раздражения, и холодная цепь грубо отлетает от моей шеи, втягиваясь обратно в золотой браслет.

Выдохнув через нос, я уступаю ученому, прохожу в комнату и направляюсь к столу так, словно я не испугана до самых перьев. Даже сквозь новое платье сталь холодит ягодицы, когда я сажусь, но это ничто по сравнению с холодом, который сковывает сердце, когда пять высоких фигур в черной военной форме строевым шагом входят и усаживаются по ту сторону стекла, точно пришли на представление.

Нижние половины их лиц скрывают скелетоподобные маски, а пятый, самый крупный из них, натянул маску до самого верха, закрыв лицо целиком. Я чувствую на себе взгляд Упыря, пока ученый вонзает иглу в локтевой сгиб и набирает еще одну пробирку крови. Ксандер же имеет наглость сидеть позади Упыря, уткнувшись в телефон, и сияние экрана подсвечивает его хмурые губы.

Я отрываю взгляд от всех этих ублюдков, пока змеи в лабораторных халатах суетятся вокруг меня, без сомнения, чувствуя себя очень важными персонами, приступая к этому крайне прибыльному исследованию. Интересно, как будет называться их научная статья.

— Ну и что дальше? — спрашиваю я, впервые замечая на халатах ученых бейджики с именами. — Соломон? — Он раздает приказы с важностью главного босса.

Мужчина удивляется, что я обратилась к нему напрямую, его редкие брови ползут вверх.

— Мы взяли образцы с вашей человеческой оболочки, теперь хотим изучить другие ваши ипостаси.

Лед разливается по венам. Ну конечно.

— Ладно, — процедила я сквозь зубы. — Какая первая?

— Мне известно, что вы предпочитаете форму орла, — произносит Соломон, буравя меня своими карими глазами. В его левом глазу лопнул сосуд. Интересно, это от стресса? — И у нас есть список существ, в которых вы можете превращаться. Но по отцовской линии в вас течет кровь королевской кобры. Мы бы хотели увидеть ее в первую очередь.

Не буду врать, меня тревожит, что они уже так много знают. Кто им все рассказал? Мой отец? Полагаю, это мог быть любой из змеиных стражей в школе. Или студенты. Возможно, даже сам Ксандер выложил им все, что знает.

Сглотнув подступившую к горлу желчь, я притворяюсь, будто змеиные генералы вовсе не подались вперед в своих креслах, и киваю, скользнув глубже на стол, чтобы ноги выпрямились передо мной.

Сняв напряжение с плеч, я перекидываюсь, и мир внезапно погружается во тьму, когда платье падает на меня и вокруг меня. Я не ненавижу свою змеиную ипостась. Напротив, всегда любопытно находиться в теле, у которого нет рук и ног. Я — одна сплошная полоса мощных мышц, быстрая и ядовитая, а вибрации мира гудят в моем мозгу. Выскальзывая из платья в ярко-белое пространство комнаты, я даже получаю легкое удовольствие от того, что все внимание присутствующих внезапно и полностью приковано ко мне и моему грандиозному появлению. Я приподнимаюсь, расправляя верхнюю часть спины и замирая на внушительной высоте, когда внезапно осознаю присутствие капюшона по обе стороны головы и раздвоенного языка, который инстинктивно выскальзывает наружу.

Воздух на вкус отдает металлом, пластиком и змеями. Затем чувствуется мужской пот и моя собственная кровь в пробирках на столе снаружи. Пахнет жадностью и азартом. Я улавливаю стук каждого ботинка и туфли по каменному полу.

Кто-то делает снимок, и моя голова резко поворачивается на звук, язык снова стреляет вперед. Ручки скрежещут по планшетам, и Соломон делает шаг вперед с крошечным закрытым контейнером, который я узнаю мгновенно.

— Нам нужно сцедить ваш яд, Аурелия, — произносит он медленно и четко. — Пожалуйста, выпустите клыки.

Хотя слова его вежливы, тон не терпит возражений, и древний инстинкт во мне отзывается на угрозу: клыки разворачиваются из своих пазов, а воздух заполняет глухое шипение.