Я всего лишь одинокая морская звезда, затерянная во мраке.

Для меня больше ничего не осталось, ни в этом мире, ни в каком-либо другом.

Род Костеплетов умирает здесь. Вместе со мной.

Мне так жаль.

Глава 65

Ксандер

Make It Bun Dem — Skrillex, Damian Marley

Франческа и я возвращаемся из поездки четыре дня спустя. Ее родители упорно настаивали на том, чтобы показать мне свои владения и предприятия. По какой-то причине, невзирая на мое полное равнодушие, они лезли из кожи вон, лишь бы мне угодить. Словно это могло заставить меня по-настоящему полюбить их паршивую дочь.

Моя так называемая жена настаивает на том, чтобы пойти в кабинет отца вместе со мной, хотя я ясно дал понять, что предпочел бы поговорить с ним с глазу на глаз.

Однако отец, когда мы находим его стоящим у письменного стола с руками на бедрах, выглядит весьма самодовольным при виде нас обоих.

— Добро пожаловать, — произносит он чересчур радостно.

Вся эта напускная веселость предназначается исключительно Франческе, но я, усаживаясь на свое привычное место, не чувствую даже укола ревности.

— Тебе будет приятно узнать, что обмен прошел успешно, — говорит отец, поцеловав драконицу в обе щеки.

Франческа хлопает в ладоши и переводит взгляд с меня на отца.

— Какой еще обмен? — я хмурюсь.

— Леди Крокодилус, — Франческа оскаливается в улыбке. — Она предложила самую высокую цену за Костеплета. Мы стали значительно богаче!

Внутри у меня все переворачивается.

— Да, она была в полном восторге, — сухо роняет отец, опускаясь в кресло и жестом приглашая Франческу последовать его примеру. — У Леди Катерины на нее большие планы.

Я замираю. От его слов. От легкомысленной радости Франчески. От запаха, который вдруг доносится до меня.

— Фу, что это за гадость? — Франческа морщит нос, когда этот же запах достигает и ее. — Воняет из того шкафа.

Я к тому моменту уже поворачиваюсь к старинному барочному шкафу. Тяжелый и древний, как и вся остальная мебель в комнате, он переходил от отца к сыну. Верхняя часть резного узора покрыта позолотой. В воздухе вибрирует механическое гудение — результат отцовской модернизации.

— Да, я храню это охлажденным для новых ученых, но хотел ненадолго оставить это здесь.

В голове не остается иных мыслей — лишь слепая цель. Я поднимаюсь с кресла и шагаю к шкафу. В ушах нарастает глухой гул.

Сквозь этот шум, точно далекое эхо, пробивается голос. Не открывай.

Но я давно привык игнорировать голоса в своей голове. Отец не пытается меня остановить, когда я с силой распахиваю дверцу.

Франческа вскрикивает.

Мой голос, когда я заговариваю, звучит по-драконьи утробно, кожа источает жар, мгновенно заполняющий комнату. Грудь тяжело вздымается на вдохе.

— Кто это сделал?

— О, узнаешь, надо же, — растягивая слова, произносит отец и откидывается на спинку кресла. — Впрочем, кто бы сомневался. Мы ведь поручили тебе и этому Генералу Упырю сломить девчонку. И раз уж вы оба провалили задание, я…

Превращение происходит мгновенно.

Вырвавшись из-под кожи, мой дракон разносит всю башню в щепки. В разные стороны разлетаются камни и пыль. Я едва слышу крики Франчески и не обращаю на них внимания, взмывая в сумерки, пока из глотки извергается поток пламени.

Перед глазами стоит единственная картина: Аурелия с оторванной по самое бедро ногой, истекающая кровью и кричащая от боли.

Умирающая.

Она этого не заслужила. Никогда не заслуживала, кем бы ни был ее отец и кем бы ни была ее мать. И кем бы она ни являлась для меня.

Ты разорвал нашу связь с ней, — исходится в ярости дракон, обращаясь к моей человеческой сути. — Мы не можем ее выследить.

Да нам, блядь, и не нужно! — огрызаюсь я в ответ. — Мы знаем, где логово Коллекционерши.

Оно под защитой.

Значит, я перебью каждую ебаную рептилию в этом поместье.

В кои-то веки мы мыслим одинаково.

Всего час безумного, яростного полета проходит до того, как в поле зрения появляются белые карнизы дома Катерины Крокодилус.

Слишком много, блядь, белого цвета. Сегодня я перекрашу его в черный.

Я объявляю о своем прибытии яростным ревом. Крокодилы и аллигаторы в окружающих поместье реках вскидывают головы, после чего ныряют на глубину в поисках спасения. Но я все равно проношусь низко над водой и изрыгаю пламя.

Сначала найди ее, сначала найди ее, сначала найди ее, — напоминаю я себе.

Аурелия наверняка защитила себя самой мощной магией Костеплета, но в каком она состоянии, я не могу даже предположить. Она жива, и это единственное, в чем можно быть уверенным.

Я приземляюсь на дымящуюся крышу главного здания, наклоняюсь, хватаю зубами часть кровли и с силой рву на себя. Металл отзывается жутким скрежетом. Приняв человеческий облик, я прыгаю вниз, на верхний этаж. Вокруг в панике разбегаются слуги, пока я прорываюсь сквозь них.