— Где она! — реву я. — Где Аурелия?

Те из прислуги, кто не успел сбежать, замирают на месте, словно загнанная дичь.

— Ты! — кричу я, указывая на молодую женщину, которая смотрит на меня округлившимися от ужаса глазами, так что видны белки. Над ее стальным ошейником темнеет родимое пятно. — Курица. Где она? — Она не отвечает, лишь пялится на меня с животным страхом, какой бывает у добычи в свете фар. Я хватаю ее за плечи и трясу. Уже тише произношу: — Говори, где держат Костеплета.

Она сглатывает.

— Внизу.

— Веди, — приказываю я.

Приходится слегка подтолкнуть ее, чтобы она сдвинулась с места, и в итоге девчонка, спотыкаясь, ведет меня вниз по одному лестничному пролету, затем по другому, пока мы не оказываемся на первом этаже.

С улицы доносится рокот моторов, а следом — хлопки множества автомобильных дверей.

— Жди здесь, — бросаю я девушке.

Быстро зашагав к выходу, я распахиваю входную дверь, висящую на бесполезных современных поворотных петлях, и сталкиваюсь с группой из четырех крокодилов. Их винтовки уже сняты с предохранителей и наведены на меня.

Они устойчивы почти ко всем видам магии, ведь в этом и заключается сила их ордена, но я, блядь, дракон.

Взмах моих запястий — и оружие с грохотом валится на пол. Я вскидываю руки, и из ладоней вырываются четыре огненных плети, которые намертво захлестываются вокруг их шей. Крокодилы кряхтят от жара, но удерживаются на ногах. Приходится резко дернуть за плети, чтобы опрокинуть их навзничь.

Я мысленно ругаюсь, потому что пламя не прожигает их чешую. Закатив глаза, я выхожу во двор, волоча их за собой. Прижав все четыре огненных поводка босой ногой, я толкаю мраморную статую крокодила. Она со скрежетом и ворчливым гулом поддается, и в конце концов я накатываю ее прямо на веревки.

Это удержит их и не позволит вмешиваться, по крайней мере, какое-то время.

Убедившись, что оружие находится вне зоны их досягаемости, я бегу обратно в дом, где меня, сжавшись от испуга, дожидается курица. Я снова следую за ней в огромный зал, обустроенный под тронный. Из моего носа черной дымкой валит пар, но я хмурюсь, когда девчонка подводит меня к самому обычному аквариуму в углу возле трона.

— Это что такое? — огрызаюсь я.

— Это не шутка, — наконец обретает она дар речи и указывает на что-то в воде. — Она — вот это.

Сердце бешено колотится, когда я вглядываюсь сквозь стекло. Она указывает на морскую звезду — бледно-голубое создание, словно лишившееся всех цветов. У нее всего четыре луча, а вместо пятого — уродливый обрубок.

Даже не будь на ее верхнем луче крошечного золотого колечка, я бы узнал этот оттенок сапфира в любой из жизней. Даже чахлую и бледную. Даже будь я слеп и лишен сил. Даже с разорванной связью я бы узнал ее.

— Контейнер мне, — приказываю я. — Небольшой, с крышкой.

Девчонка уносится на полной скорости. Затаив дыхание, я опускаю руку в аквариум. При моем прикосновении она вздрагивает, и от этого мне хочется сравнять весь дом с землей. Но мои руки предельно нежны, когда я достаю ее из воды и бережно держу перед собой.

— Теперь ты в безопасности, — шепчу я. — Со мной ты в безопасности, Аурелия.

Интересно, поверит ли она в это?

Курица возвращается с пластиковым контейнером. Я забираю его, зачерпываю воду из аквариума и аккуратно опускаю туда Аурелию.

Затем я оглядываю комнату.

— Пожалуйста, не жгите дом, — умоляет девчонка, и ее глаза наполняются слезами. — Мои сестры по связи заперты под землей. Они не могут уйти.

Я слишком переполнен яростью, слишком жажду мести и опустошен, чтобы снизойти до ответа какому-то отребью. Не проронив больше ни слова, я вылетаю из дома, на ходу оборачиваясь драконом. В огромной когтистой лапе я надежно и бережно сжимаю контейнер с Аурелией.

Я мчусь над землей к единственному безопасному месту, которого желает мое сердце. Туда, где я храню все свои сокровища и драгоценности вдали от остального мира.

Глубоко в сердце Голубых гор, где скрыто мое логово.

Глава 66

Аурелия

В моей голове кричит женщина.

Она не умолкает. Ее агония бесконечна. Ее агония безумна.

И потому я должна отступить во тьму, далеко-далеко от нее, туда, где боль растворяется в ничто, потому что все становится ничем.

Я качаюсь во тьме. Я качаюсь в тенях. Я качаюсь в месте, которое принадлежит лишь мне и моему отчаянию. У меня ничего не осталось. От меня ничего не осталось. У меня нет ни малейшего желания пробиваться обратно к реальности этих криков. Там меня не ждет ничего, кроме боли. У меня нет родителей. У меня нет пары, которой я была бы нужна. У меня нет друзей. Все это лишь воспоминания. Они существуют в прошлом. А прошлое не может быть реальным.

Я просто хочу, чтобы все прекратилось.

Глава 67

Ксандер

The Last of Her Kind — Peter Gundry