— Не за что. — Бармен за спиной Джины с любопытством покосился на меня. Я покачала головой, и он переключился на следующего посетителя. — Так что случилось? Хочешь поговорить? — Я пододвинула стул поближе.

— Я всё закончила. Было тяжело. — Она допила прозрачный напиток перед собой и со стуком поставила пустой стакан — лёд звякнул внутри.

— Мне жаль, Джина.

— Не надо. Сама не понимаю, зачем вообще думала, что у нас что-то получится. — Она махнула бармену, и тот послушно забрал стакан, чтобы налить ей ещё того же. — Он так сильно переживал, Эди. Это было хуже всего. — От неё пахло алкоголем. — Я правда что-то значила для него. А он значил для меня весь мир.

Я придвинулась на табурете ещё ближе.

— Тогда что пошло не так?

— Он хотел, чтобы я ради него изменилась. — Бармен поставил перед ней свежий напиток. — И не просто «сбрось пару килограммов», а по-настоящему изменилась.

— Ты имеешь в виду… — я обвела взглядом остальных посетителей бара, — «изменилась» изменилась?

— Да.

— Он хотел тебя укусить?

— Он уже это сделал. Но знаешь, укус — не единственный способ. Есть и менее жестокие варианты. — Я очень не хотела думать о том, что моя коллега занималась сексом с медведем, так что постаралась держать и мысли, и рот на замке. — Это срабатывает не за месяц, на самом деле, а за луну. Эта приближающаяся луна должна была стать моей луной. Но я это остановила.

— Как?

— У нас есть уколы. А поскольку я ветеринар, могу сама себе их выписывать. Тут законы другие, хех. — Она схватила стакан и одним махом осушила его. — Вот и всё.

У меня в голове крутилось множество вопросов об этом процессе — например, зачем вообще кого-то кусать, если от этого можно избавиться? — но я пока придержала их при себе.

— В общем, я сейчас не в том состоянии, чтобы вести машину. — Джина оттолкнулась от стойки и слегка покачнулась.

— Сколько ты выпила?

— Четыре или пять.

— Чего?

— Водка с тоником.

— Господи.

Джина выдавила из себя мрачную улыбку.

— Возможно, тебе, как моему медицинскому консультанту на этот вечер, будет интересно узнать, что обычно я вообще не пью, и домой в таком виде я ехать не могу. Родители думают, что я сегодня на работе. Можно я просто поеду к тебе? — Её улыбка натянулась, и в голосе слышались слёзы, которые вот-вот готовы были прорваться.

— Ох, Джина… Конечно, можно, — сказала я, хотя моя квартира и так была забита под завязку. Я лихорадочно перебирала варианты. Снять номер в отеле по карте? Неделя между Рождеством и Новым годом, скорее всего, будет дорогой, да и все места могут быть заняты… Но тут мне в голову пришла одна мысль — я знала, кому можно позвонить.

— Подожди, не уходи отсюда. Я сейчас вернусь. — Я соскочила с табурета и направилась в сторону, где, как я надеялась, в туалете будет потише, чтобы сделать звонок.

***

Шум нарастал, пока я шла по коридору к туалету, — возможно, придётся выйти из здания, чтобы хоть немного побыть в тишине. Справа были две двери в уборные, слева — распашные двери, ведущие на кухню, а в конце коридора — массивная, толстая дверь, за которой грохотало так, будто там целый стадион.

В туалете стало не лучше: звук пробивался сквозь стены и гулко отдавался от кафельной плитки.

Мне совсем не хотелось снова пробираться мимо Джины и всех тех, мимо кого я уже прошла по пути сюда, а потом снова возвращаться внутрь, чтобы забрать её.

Шум резко оборвался, а через несколько секунд снова накатил — будто едешь под эстакадой во время ливня. Я вернулась в коридор бара, сменила курс и направилась к той самой большой двери.

Она распахнулась, открывая ещё одну толпу. Воздух был густ от запаха мускуса и пота. Все взгляды были прикованы к чему-то, что происходило дальше, и никому не было дела до меня. Хоть я и была высокой, всё равно не могла разглядеть, что там творится. Я пробиралась вдоль края зала, пока не нашла щель, куда можно было втиснуться, чуть растолкав людей локтями.

Там шёл поединок — что-то вроде рестлинга. Двое обнажённых мужчин кружили друг напротив друга, низко держа руки. Оба были в синяках, у одного — деформированное ухо. Один из них был огромным, с рыжими волосами до плеч, а ниже — словно слой рыжей шерсти, покрывавший спину, руки и грудь. Второй был поменьше, поджарый, весь в татуировках.

Сначала я его не узнала — просто возникло то самое чувство, когда понимаешь, что уже где-то видела этого человека. Мне понадобилось мгновение, чтобы вспомнить, и тогда я выкрикнула его имя:

— Лукас?

Окружающие зрители не обратили на меня ни малейшего внимания — они были поглощены поединком. Среди них я заметила одного знакомого: пегого мужчину в фетровой шляпе, которого видела сегодня утром, — он по-прежнему наблюдал за схваткой. (Прим. ред. «Пегий» — значит пятнистый, пёстрый, с крупными пятнами другого цвета. Чаще всего так говорят про масть лошадей, собак и т. п.).