— Какой толк делиться с тобой своими подозрениями? — Он щёлкнул пальцами, словно подзывая собаку. — Ты достала то, что мне нужно?

— Достала! И из-за этого чуть не погибла! — Я прижала ладонь к животу — там, где я неудачно вывернулась. Сломанный ноготь пульсировал болью, да и всё остальное ныло не меньше.

Дрен покачал головой.

— В какую сторону дует ветер, Эди? — Он зубами стянул перчатку со здоровой руки, сунул её в карман, потом облизнул указательный палец и поднял его вверх.

Я откинулась на сиденье.

— Просто скажи мне, Дрен. Я не знаю.

— С севера. И всю ночь. — Дрен запустил руку в карман снова натянув перчатку. — Эти существа тебя не учуяли. Их послали за тобой. Это совсем другое.

Я нахмурилась. Не понимала, с чего вдруг какие-то оборотни могли меня ненавидеть. Да, Йорген сегодня утром был раздражён — но это его обычное состояние. Может, Виктор? Но если так, то почему? И почему они вдруг забыли, кто они такие, стоило Дрену появиться? Это больше походило на внушение.

— Разбирайся со своими проблемами в свободное время. — Дрен протянул руку. — Дай мне кровь. Сейчас же.

Я вытащила из сумки маленькую тест-полоску. Он осмотрел её, а потом сунул в рот, словно полоску жвачки.

— Любопытно. Очень любопытно. — Он покатал её во рту, будто пробуя первый глоток дорогого вина. Затем выплюнул на землю.

— Что она показывает? — спросила я.

— Она показывает, что твой брат останется жив. — Дрен едва заметно улыбнулся, скрывая за этой улыбкой какие-то свои расчёты.

— А ещё что-нибудь?

— Ничего, что тебе нужно знать прямо сейчас.

— Ничего обо всём этом?

— Иди домой, Эдит.

— Ну, спасибо, что спас мне жизнь, наверное, — произнесла я с максимально возможной иронией.

Дрен ответил жестокой улыбкой, обнажив клыки.

— Пожалуйста.

***

Я завела машину. Вмятину на двери проверю позже — ничего там такого, что могло бы повлиять на рулевое управление; а мне сейчас главное — добраться до дома. Двигатель ещё не успел толком завестись, а Дрен уже исчез. Я не видела, куда он делся, и, пока он не устроился у меня на крыше, меня это не волновало. Выезжая со стоянки, я набрала Сайк, но попала на автоответчик.

— Привет. Тут две штуки, у которых аллергия на серебро, пытались прикончить меня на парковке. Думаю, тебе стоит знать, — сказала я и сбросила вызов.

На стоянке у моего жилого комплекса было пусто, а дверь квартиры — заперта. Я ужасно обрадовалась, снова увидев родные стены, пусть даже внутри по-прежнему сидел на диване безглазый дневной.

— Кто хочет курицу в лимонном соусе? — спросила я, входя, и Гидеон повернулся в мою сторону. Я храбро улыбнулась, хоть он и не мог этого видеть.

***

Я забинтовала палец и надела бандаж на живот — тот самый, с которым меня выписали после ножевого ранения. Раньше я терпеть не могла его давящее ощущение, а теперь оно казалось почти уютным, будто меня крепко обнял хороший друг. Вряд ли я успела себе что-то повредить, но лучше перестраховаться.

Прежде чем покормить Гидеона, пришлось устроить целую церемонию с раскладыванием полотенец — и потом ещё долго возиться с едой. Разговаривать с ним — то ещё удовольствие: собеседник из него никудышный. Но это хотя бы помогало чем-то себя занять, пусть и не прогоняло все мысли до конца.

Кто были эти женщины? И почему они охотились на меня? Если даже Дрен не знал, из какой они стаи… что это вообще значит?

Гидеон больше ронял еды, чем съедал, и с каждым укусом устраивал огромный беспорядок. Кормить взрослого человека — дело небыстрое; это напоминало мне дни в школе медсестёр. Казалось, половину времени я просидела в палатах у пожилых пациентов, скармливая им по пол-ложки яблочного пюре или пудинга. Иногда эти старушки так сильно хотели есть, а их так давно никто не кормил по-человечески, терпеливо и с заботой, что хотелось просто расплакаться. Когда человек теряет способность есть сам — это начало конца. Но только не для Гидеона; от этой мысли мне тоже хотелось немного поплакать.

Я кормила его, пока он не отказался есть дальше, и, закончив, почувствовала себя хоть чуточку лучше. Хоть что-то сегодня пошло как надо, и уже целый час, а то и больше, никто не пытался меня убить.

— Давай посмотрим, что нам напророчили, — сказала я, как говорила после каждой китайской трапезы, — только раньше я обращалась к Минни. Я расколола два печенья, словно грецкие орехи, и выудила бумажки с предсказаниями.

— Вот твоё, Гидеон: «Сейчас не время собирать мятные леденцы».

Гидеон склонил голову, будто пытался понять.

— Я серьёзно. Так тут и написано. Надо бы вернуть это печенье. — Я фыркнула и достала своё. — «Вы встретите высокого темноволосого незнакомца». Оригинально, ничего не скажешь. Спасибо, печенье с предсказанием.