Я отыскала старый пульверизатор, которым когда-то брызгала в Минни, чтобы отучить её драть диван — в те далекие времена, когда мой диван еще имело смысл спасать. Я хорошенько промыла носик, наполнила бутылку водой и вернулась в комнату.

— Открывай рот. Буду опрыскивать тебя, как комнатный цветок.

Кажется, на него самого воды попало куда больше, чем ему в рот. Но он приноровился зажимать флакон обеими руками сразу, в стиле Халка, и брызгать самостоятельно. Это займет его на какое-то время. Вообще, со временем именно это станет для него самой большой проблемой. Невозможность нормально взаимодействовать с внешним миром способна свести с ума кого угодно. Я уже видела такое у пациентов на длительном лечении. Чаще всего до травмы они были наркоманами, так что никакой особой поддержки от близких после трагедии у них не оставалось. Вот и у Гидеона, по сути, никого не было — только Анна, его новоиспеченная вампирская подружка, да я. А ведь мне с трудом удается содержать даже кошку, так что долгосрочный уход за целым другим человеком был абсолютно исключен.

Я окинула взглядом свою крошечную гостиную, ставшую еще меньше из-за присутствия Гидеона. Мой взор упал на коробки, которые остались лежать здесь после рождественского утра — с ними еще только предстояло разобраться. В одной из них лежал тот самый уродливый ремень, который мне подарил Питер и который я ни за какие коврижки в жизни бы не надела. Если я верну его в магазин, то смогу хотя бы частично отбить расходы на китайскую еду.

— Так, Гидеон, я ухожу, — сказала я, сгребая коробки, чтобы выкинуть их на помойку и/или сдать обратно. Гидеон со своего места на диване издал утвердительный кивок-стон.

***

Тест-полоска с кровью Уинтера всё еще валялась у меня в сумочке. Надо было, конечно, положить её в пластиковый пакет, всё-таки биологическая угроза, фу, но кровь уже высохла, и я сильно сомневалась, что с наступлением полнолуния моя сумка внезапно превратится в сумку-оборотня. В любом случае, прикасаться к ней мне не хотелось. И я не собиралась этого делать, пока не придет время передать её Дрену.

Дневной свет, какой уж был, едва пробивался сквозь плотную завесу облаков. Эта вечная серость Порт-Кавелла — по крайней мере зимой, в отличие от удушливо жаркого лета, изрядно действовала на нервы. Каждый зимний день здесь был до онемения холодным, сырым и промозглым, точь-в-точь как предыдущий. Неудивительно, что вампирам так приглянулся этот город.

Я припарковала машину на полупустой стоянке. Теперь, когда Рождество закончилось, все эти выцветшие от непогоды праздничные украшения выглядели как унылые маленькие флажки, бессильно трепещущие на ветру и выбрасывающие белый флаг.

Первым делом я заглянула в китайскую забегаловку. Пока я стояла в очереди, ожидая свой заказ, зазвонил телефон. Джейк. Обычно я не беру трубку в людных местах, чтобы не быть той самой раздражающей личностью, которая треплется на публике, но в случае с братом меня уже выдрессировали вечно чувствовать себя в одной секунде от чрезвычайной ситуации.

— Привет, сестричка.

— И тебе привет. — Я отступила на шаг назад с виноватым видом, протягивая кредитку китаянке за прилавком. — Какие планы на вечер?

— Сантиметров на сто восемьдесят, — брякнул он, и я фыркнула от смеха.

Женщина за кассой вернула мне карту. Я оставила ей щедрые чаевые, понимая, что поступила некрасиво, отвлекаясь на звонок.

— Что случилось? — Я забрала еду с прилавка и направилась к выходу.

— Просто хотел узнать, не сходишь ли ты со мной завтра на ужин.

— Правда? — Я вышла на холод.

— Не надо так удивляться.

Я уже открыла рот, чтобы перечислить все возможные причины и способы, которыми могла бы это опровергнуть, но потом аккуратно закрыла его обратно.

— Тоже не надо так поражаться моему приглашению, — сказал он, пока я молчала.

— Прости, Джейки. Просто пытаюсь не поскользнуться на льду, вот и всё.

— Угу. Так что, ты согласна?

— Согласна. Во сколько?

— В шесть?

— Хорошо. Хочешь, я тебя заберу?

— Звучит отлично.

— Люблю тебя, Джейк.

— Я тебя тоже.

Я устроила наш с Гидеоном ужин на пассажирском сиденье машины и осторожно обошла к водительской двери. Торговый центр был в двух съездах отсюда, и я была готова поспорить, что сегодня у них бойко идут возвраты — вряд ли я единственная, кому подарили самый уродливый ремень на свете.

Торговый центр представлял собой конструкцию в форме буквы «U», вокруг которой тянулась парковка от бордюра до бордюра. Я припарковалась ближе к середине, на месте, которое расчистил снегоуборочный плуг торгового центра, и приготовилась пройти остаток пути пешком. Как только вышла из машины, сразу заглянула в коробку, чтобы убедиться, что чек на возврат всё ещё лежит на дне. Господи, благослови здравомыслящего Питера.