— Наверное, это уже записано в карте. Просто я сама не знала… — Кончики пальцев Уинтера начали чернеть. Из-за лекарств для поддержания давления, которые мы ему вводили, и тех объемов, в которых он их получал, мы спасали его жизненно важные органы за счет всего остального тела. Если мы не сможем снизить дозировку в ближайшее время — если луна не исцелит его, если он не очнется и его собственные механизмы регуляции давления не заработают, — он потеряет кисти рук. И оставшуюся стопу тоже.

Глаза Лукаса сузились:

— Это ведь очень плохо, да?

— Да. Мне жаль.

Лукас склонился над кроватью так, что его лицо оказалось прямо над лицом Уинтера:

— Ты не должен умирать. Ты меня слышишь? Ты не должен умирать!

В дверях палаты раздалось тихое покашливание.

— Я пришел не вовремя?

Мы с Лукасом одновременно подняли головы. В проеме стоял мужчина, которого я раньше не видела, его силуэт тонул в полумраке коридора. Лукас с такой силой вцепился в боковое ограждение кровати, что она вся затряслась.

— Виктор.

— Я так понимаю, момент и впрямь неподходящий? — Другой мужчина — судя по всему, тоже оборотень — шагнул в палату.

Мой долг как медсестры велел мне их успокоить, но это был мой единственный и неповторимый шанс добыть кровь для Дрена. Ровно на долю секунды я заколебалась, а затем с силой вонзила ланцет в край еще уцелевшей ладони Уинтера.

— Как ты это провернул, Виктор? — Лукас отпустил кровать, отчего та жалобно загремела, и развернулся к двери. — Не мог дождаться, пока он сам протянет ноги?

— Я? Да я знать ничего не знаю! — незваный гость картинно прижал к груди руку, изображая полнейшую невиновность. — Я сам только что узнал о состоянии нашего великого лидера.

Я изо всех сил сжала руку Уинтера, чтобы выжать кровь. Мне нужна была всего одна капля. Одна паршивая капля…

— Он и моим вожаком был тоже, — продолжал Виктор. — У меня столько же прав выразить свое почтение, сколько и у тебя.

— Проваливай, — прорычал Лукас, и его голос сорвался на звериный рык. — Это твоих рук дело. Не знаю как, но это ты всё подстроил…

Не нужно было обладать сверхъестественным чутьем, чтобы физически ощутить, как воздух в палате наэлектризовался от застарелой ненависти, связывавшей этих двоих. Я могла бы ударить по кнопке экстренного вызова на стене и созвать сюда человек двадцать персонала, но тогда я останусь без крови…

Из ранки от ланцета наконец набухла густая тяжелая капля. Я быстрым движением провела по ней тест-полоской. Это всё, что мне требовалось — и лучше бы Дрену этого хватило, чтобы не трогать моего брата.

Я вставила полоску в глюкометр и посмотрела на мужчин:

— Лукас… сэр, вам нужно…

— Это возмутительно! У меня есть права! Я член стаи!

— А еще у тебя есть черный грузовик. Я не идиот, Виктор, — отрезал Лукас.

Лукас уже присел, готовясь к прыжку, когда в коридоре позади них появился Чарльз с транквилизатором наперевес.

— Никаких трансформаций на территории больницы! — рявкнул он вполголоса. — Даже не думайте, что я пожалею дротиков на вас обоих. — В подтверждение своих слов он многозначительно качнул стволом от одного к другому.

Лукас медленно расслабился и выпрямился.

— Виктор как раз уходил.

— Как член стаи я имею полное право выразить почтение, — заартачился Виктор.

Я осторожно обошла кровать, чтобы не попасть под возможную траекторию выстрела Чарльза. Виктор был молодым парнем — примерно одного возраста с Лукасом, пожалуй, — но одевался солиднее, в костюм-тройку. Он прижимал к груди фетровую шляпу, словно пытаясь унять уязвленную гордость; без шляпы стала видна одна седая прядь, резко выделявшаяся на фоне его смоляных черных волос.

— Правила здесь диктует семья, а не стаи, — отрезал Чарльз, всё еще удерживая оружие на мушке.

Виктор тяжело вздохнул и отвесил церемонный, глубокий поклон — как я поняла, Уинтеру, а вовсе не Лукасу, — после чего водрузил шляпу обратно на голову.

— Тогда до полнолуния? — спросил он, глядя на Лукаса.

— О да, — с угрозой в голосе отозвался Лукас.

***

Виктор вышел. Чарльз пятился следом, ведя его под прицелом винтовки.

— Ты в порядке, Эди? — крикнул он мне через плечо.

— Да.

— Твоему второму приятелю внутри, пожалуй, тоже лучше на выход, — добавил Чарльз.

Лукас буркнул что-то себе под нос. Мне хотелось заступиться за его право остаться, но после их стычки я засомневалась, насколько это будет разумно.

— Ладно, теперь ты, Эди, — скомандовал Чарльз.

Я вышла из палаты. В коридоре мы остались вдвоем. Он опустил винтовку.

— Это штука посерьезнее обычного физраствора, Чарльз, — попыталась я отшутиться. Голос прозвучал слишком высоко и натянуто.

Чарльз покачал головой:

— Чтобы это было в последний раз, Эди. Мне плевать, какими безопасными они кажутся. Никогда не оставайся с кем-то из них наедине.

— Хорошо.

После увиденного зрелища спорить с ним не хотелось. Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

— Рад, что ты цела, — сказал Чарльз и дружески похлопал меня по плечу. — Так какой там у него сахар?