Тот подошел, перехватил Хелен и осторожно увлек её от меня.

— Вы ведь сохраните ему жизнь ради нас, правда? — спросила она уже из объятий Лукаса.

Мне очень не хотелось давать обещаний, которые я физически не могла выполнить. К тому же я даже не была её лечащей медсестрой. Но я оказалась зажата в угол под умоляющим и полным надежды взглядом Джуниора — и мой дурацкий, не умеющий вовремя помалкивать рот уже начал было безрассудно выговаривать: «Хорошо…»

Лишь внезапное появление нашего соцработника спасло меня от самой себя. Он приглашающе махнул рукой, уводя семью Уинтера в комнату для совещаний дальше по коридору. Йорген заходил последним. Поравнявшись со мной, он притормозил и демонстративно принюхался.

— Вымой руки, девка. Ты недостойна даже пахнуть им, — бросил он на ходу.

Я крепче сжала в руках сумочку и поспешила к выходу, стиснув зубы и удерживая всю правду за ними.

ГЛАВА 22

ГЛАВА 22

Бесконечная смена медсестры Эди наконец-то подходила к концу, слава тебе господи. Я лавировала между посетителями в вестибюле, которые спали на диванах, расставленных рядами на манер церковных скамей. В ненастную погоду бездомные частенько обосновывались здесь, утверждая, будто ждут друзей. И отличить их от реальных родственников, которые и впрямь кого-то караулили, было той еще задачкой. Сегодняшнее утро не стало исключением.

На выходе я заметила Лус: она крепко спала на краю дивана, скрестив руки на груди и прислонившись к колонне. Мне безумно хотелось подойти, разбудить её и спросить, как там Хавьер, но она проторчала здесь целых восемь часов и сама ничего не могла знать. Моё дежурство окончено, и мне жизненно необходимо, чтобы оно таким и оставалось. Мне нужно домой.

Этим утром я возвращалась в темноте. Дрена не оказалось ни в вестибюле, ни под навесом, ни рядом с машиной, ни под ней, ни внутри неё — я проверила даже багажник. Я пересмотрела слишком много ужастиков, чтобы пренебречь такой проверкой.

К тому моменту, как я добралась до дома, на улице уже окончательно рассвело, и я решила, что теперь-то я в безопасности. Двенадцать часов на работе — это чертовски долго, даже если ты не проводишь каждую минуту на ногах. Я отперла входную дверь, уже вовсю мечтая о душе.

Но Дедушка внезапно зашелся яростной бранью. Я замерла прямо на пороге.

— Что здесь происходит? — Ключи всё еще были у меня в руке — я просунула самый длинный между пальцами, чтобы в случае чего использовать как кастет.

В ответ из глубины квартиры донесся глухой стон. Оставив дверь нараспашку, я сделала еще шаг внутрь.

— Есть кто?

Снова стон. Я дошла до гостиной и уставилась на свой диван. На нем кое-кто сидел. Гидеон помахал мне рукой, лишенной пальцев. Мой взгляд скользнул выше, к его лицу, на котором теперь не было ни глаз, ни ушей, ни губ, и меня чуть не вывернуло наизнанку — удерживало лишь то, что я была слишком, сука, уставшей.

— Вы издеваетесь надо мной, что ли. Секунду. — Не сводя с него глаз, я нащупала в сумочке телефон и набрала Сайк. Она ответила после четвертого гудка.

— Привет, Эди! — Ее голос звучал на редкость довольным, а значит, она была в курсе происходящего.

— Какого черта у меня на диване сидит сенобит?

— Кто такой сенобит? (Прим. ред. Сенобиты — раса изуродованных демонов-садомазохистов из культового фильма ужасов «Вовставший из ада» (Hellraiser, 1987), чьи лица и тела покрыты шрамами, пирсингом и бинтами).

— Посмотри «Восставшего из ада». — Я медленно попятилась назад, не отрывая взгляда от Гидеона, и прикрыла входную дверь. — Это и был ваш блядский план?

— Ну не думала же ты, что они поедут ко мне?

— Они? — выдавила я и покосилась на короткий коридорчик.

— В твоем шкафу.

Я рванула в спальню. Окно снова было плотно занавешено светонепроницаемой тканью — я припрятала её с прошлого раза, когда мне приходилось укрывать вампиров. Для медсестры ночной смены шторы блэкаут — невероятная роскошь. Моя кровать была пуста, но обувь на полу опять валялась в полном беспорядке. Не к добру это. Я отодвинула дверцу шкафа-купе и заглянула внутрь.

— Проклятье, Сайк. Как же я тебя ненавижу.

На полу моего шкафа лежала женщина. Она не дышала, но я знала, что она не мертва.

— Взаимно, дорогая, — отозвалась Сайк.

Я присела на корточки, по-прежнему прижимая трубку к уху. Приложила пальцы к запястью распростертой женщины — пульса не было, просто мягкая, прохладная плоть.

— И кто это?

— Вероника Лэмбридж. Девушка Гидеона и бывший лабораторный техник.

На Веронику она походила мало: мышиного цвета волосы, коротко подстриженные, как у десятилетнего мальчишки, и россыпь веснушек, из-за которых она выглядела еще моложе. Сейчас её лицо казалось умиротворенным, но бог знает, как она отреагирует, когда придет в себя.